Каждая страна рано или поздно вступает в эпоху противоречивого процветания. Стабильность постепенно становится застоем, а любые новшества ломают вековые устои. Множится число недовольных, упрямых консерваторов и реформаторов, идеализирующих несбыточное будущее… Алокрию постигла та же участь. Но есть люди, способные все изменить. Однако каждый из них по-своему видит лучший мир. Их интересы и желания сложились в причудливую фигуру действительности, и грани этой фигуры очень остры и опасны.
По галерее королевского дворца неторопливо прогуливался высокий худощавый мужчина в темной одежде комита Тайной канцелярии и размышлял о жизни. Точнее, о том, что с ней происходит после насильственной смерти. Ведь ничто в мире не пропадает бесследно, и непрожитые годы не являются исключением. Он знал об этом, но врата сокровищницы человеческих жизней оставались для него закрытыми. Пока что. Впрочем, можно быть вполне счастливым, даже если приходится довольствоваться тем, что имеешь.
Человек остановился, чтобы насладиться рассветом. Дворец стоял на холме в западной части города, называемой верхним кварталом, поэтому с его галерей открывался прекрасный вид на Донкар, столицу королевства Алокрии. Монарх в очередной раз решил собрать своих комитов рано и неожиданно, видимо, дело не терпело отлагательств. Но невозможно пройти мимо и не посмотреть на город, в котором невидимые работники Тайной канцелярии прямо сейчас раскрывали хитроумные сети мошенников, заговоры и попутно очищали улицы от мусора. Кто в Донкаре считался мусором — это решал он, главный шпион Алокрии Шеклоз Мим. Не работа, а настоящее искусство.
Комит с удовольствием вдохнул прохладный утренний воздух, в котором чувствовались нежные и пугающие тона едва уловимого аромата могильной земли. Утро в столице всегда приносило с собой целый спектр ощущений, но самое необычное из них просыпалось, когда начинало казаться, что нагретая мягким светом солнца кожа понемногу отслаивалась от продрогшей плоти, не успевшей отмерзнуть после холода ночи.
— Мастер Шеклоз Мим? — раздался знакомый голос в другом краю галереи. — Не очень-то вы спешите на совет.
— А, мастер Касирой Лот, уважаемый комит финансов Его Величества… — отозвался шпион, не отвлекаясь от созерцания города. — Чудесное утро, не мог не насладиться этим видом. Случайно не знаете, по какой причине наш король решил созвать совет? Последний был совсем недавно.
— Нет, не знаю.
Шеклоз кивнул и еще внимательнее стал разглядывать изгибы улиц города. Изящные вены столицы медленно заполнялись пробуждающимися людьми, которые черными точками ползали по мостовым, преследуя собственные цели или возлагая ежедневную жертву на алтарь рутины. Ночной Донкар спрятался от света солнца, и люди в очередной раз встретили другую сторону города, не замечая его свежих ран и гноящихся язв.
Комит финансов подошел к Шеклозу и встал рядом.
— В удивительное время мы живем, — произнес Касирой после недолгой паузы.
— Чем оно вас так удивляет?
— В стране царит мир, спокойствие, порядок. Но никуда не делись воры, убийцы, сумасшедшие из секты смертепоклонников. Их просто не видно с галереи королевского дворца.
— В этом проблема королей. Но ведь мы не короли, верно? Настоящий облик страны для нас не секрет. Может, именно поэтому Его Величество Бахирон Мур и держит нас при себе. Но рано или поздно король пожелает ослепнуть и избавится от нас, — комит Тайной канцелярии сдержанно улыбнулся. — Впрочем, надо идти, мы уже достаточно задержались.
"Жуткая улыбка. И мысль весьма пугающая", — подумал Касирой, но только хмыкнул в ответ и пошел за своим коллегой, который уверенным быстрым шагом направился в тронный зал. Как ни странно, в зале никого не было, кроме зевающих стражников, каких-то мелких чиновников и бездельников-придворных, копошащихся в углах как черви и неслышно расползающихся в тенях колонн.
Комиты остановились недалеко от трона. Он всегда удивлял послов других стран — обычный высокий стул, грубый и тяжелый. Это была дань традициям, которые так сильно почитал нынешний король. Шеклоз подошел к первому попавшемуся стражнику и спросил, кивнув в сторону трона:
— Где?
— В своих покоях, мастер Шеклоз Мим. Там уже почти все собрались на совете, — вытянувшись, ответил страж.
— А почему не в тронном зале?
Молодой солдат замялся.
— Я не знаю, вам виднее. Может, Его Величество не пожелал…
— Мальчик мой, — поморщившись, оборвал его комит. — Будешь мне грубить — однажды встретишь утро не в своей кровати, а сразу в нескольких частях города.
Холод, исходящий от Шеклоза, медленно заполз стражнику под доспехи, просочился сквозь одежду и присосался к содрогнувшейся плоти, выжимая из нее капли липкого пота. Шпион, удовлетворенный видом побледневшего лица перепуганного юноши, развернулся и направился к дверям в королевские покои. Касирой поравнялся со своим скрытным коллегой, который был явно раздражен и даже не пытался скрыть этого, что для него было большой редкостью.
— Зачем вы так с юношей? — осторожно спросил комит финансов.
— Не в нем дело, просто под горячую руку попал, — признался Шеклоз, остановился и посмотрел Касирою прямо в глаза. — Король созывает совет не в тронном зале, а в своих покоях.
— И в чем проблема? Не в первый раз уже.
Комит Тайной канцелярии подошел вплотную к финансовому советнику.
