— Тогда я могу не беспокоиться, что кто-нибудь решит ударить мне в спину, пожертвовав интересами всей Алокрии ради некой собственной цели, — белые зубы в хищном оскале шпиона заблестели, покрывшись слюной. — Я, знаете ли, болезненно пережил предательство Маноя Сара и его фармагиков. Даже представить боюсь, что я могу сделать от расстройства с тем человеком, который вдруг осмелится пойти по стопам нашего уважаемого главы Академии и предаст Комитет…
Вполне прозрачный намек. Напустив на себя предельно невинный вид, Ером как бы невзначай посмотрел на Мирея и наткнулся на его раздраженный взгляд. Комит колоний тоже недолюбливал наместника, хотя еще не решил из-за чего — трусости и малодушия или марийского происхождения. В любом случае союзников у По-Геори в Комитете не было. Впрочем, это даже хорошо — связи с изменниками Алокрии ему совсем ни к чему. Виновники гражданской войны обязательно будут казнены, это лишь вопрос времени.
— Со всеми присутствующими в этом зале выходит около ста пятидесяти человек, — подвел итог Ачек. — И примерно три четверти из них ни на что не годны. У нашего предприятия весьма сомнительные перспективы, мастер Шеклоз.
"Со всеми присутствующими в этом зале… — вздохнул Демид Павий. — Значит, мне придется идти с ними. Хотя чего я жалуюсь? Планировал самоубийство — получил самоубийство. Не так весело, как хотелось бы, но в кои-то веки все идет по моему плану…"
— Я рассчитываю встретить Бахирона Мура и его отряд. Думаю, они согласятся составить нам компанию, — глава Тайной канцелярии выразительно посмотрел на лидера смертепоклонников. — Надеюсь, у вас с королем не возникнет никаких разногласий. Он уничтожил полюбившуюся тебе секту, но не следует…
— Владыка Нгахнаре призвал их к себе. Такова его воля и спорить с ней бессмысленно, — Ачек улыбнулся уголком рта. — Можете не беспокоиться, мастер Шеклоз, у меня нет претензий к королю Бахирону.
— А он вообще жив? — недоверчиво спросил Мирей. — С момента разгрома секты от него не было никаких вестей. Да и много ли у него осталось людей, после столь долгой борьбы с чудовищами?
— В лучшем случае выжила половина из них, — прикинул Шеклоз. — Если сам король мертв, то это избавляет нас от массы неудобств и траты времени на доклады, разъяснения и оправдания. Комитет примет командование остатками его отряда на правах последнего действующего в Алокрии органа власти…
Мирея насторожил тон, с которым шпион высказывал свои расчеты. Смерть Бахирона Мура действительно будет ему только на руку. Неужели Мим собирается избавиться от него? Этот человек без малейших колебаний столкнул Илию и Марию в кровопролитной войне, руководствуясь собственными интересами и вбитыми себе в голову идеями о великом будущем для всей страны, а уж перед убийством короля он не остановится и подавно. Особенно сейчас, когда народ Алокрии считает Бахирона погибшим и надеется только на Комитет, если у кого-то вообще еще остались силы на надежду.
— У меня есть вопрос, — произнес Мирей, встав со своего места и опершись обеими руками на стол, как он обычно делал, когда речь заходила о чем-то действительно важном. — Если мы встретим живого Бахирона Мура, то Комитет будет подчиняться королю?
Присутствующие с интересом посмотрели на Шеклоза, за исключением безразличных к политике сектантов и дикарки. Действительно, ранее о подобном речь никогда не заходила, ведь все с самого начала считали, что Комитет был и остается органом, который создан королем и подчинен только ему, обладая при этом нейтралитетом в вопросе урегулирования кризиса гражданской войны. И только теперь все заметили в речах главы Тайной канцелярии один неброский, но весьма существенный момент — он считает Комитет не "одним из" и не "временным", а единственным оплотом власти в Алокрии. Казалось бы, такая мелочь, но говорила она о многом.
Так кто же кому подчиняется сейчас? Для Шеклоза этот вопрос оказался неожиданным. Откровенно говоря, он давно перестал считать Бахирона Мура королем, но у него это вышло как-то незаметно для самого себя. И шпион не знал, что ему следует сказать, ведь любой ответ окажется неверным, а его положение станет еще более шатким. Он отчасти смирился с ролью злодея, но не собирался омрачать свой образ все новыми и новыми грехами, иначе все благие побуждения и решения, приведшие Алокрию в счастливое будущее, будут восприняты как чистое зло. Люди сами отрекутся от лучшего мира только потому, что он сотворен руками кровожадного предателя.
И что Мим должен ответить в окружении стольких свидетелей? Если сказать, что Комитет подчинялся и подчиняется алокрийскому монарху — никто ведь не поверит. Заявить, что в настоящих условиях Комитет обрел власть, которая превосходит королевскую — тогда после избавления от купола, если, конечно, получится его уничтожить, Шеклоза ожидает скорая расправа, и тогда достижения шпиона будут признаны злодеяниями, а жизнь в Алокрии станет только хуже…
