— Ты ведь не Илида имеешь в виду… — прошептала королева, опечаленная своей догадкой.
— Не его, — подтвердил Бахирон. — Я говорю о твоем отце, Кассии Третьем. Правитель Фасилии человек чести, но что по чести, а что нет — он решает сам.
— С той войны прошло уже много лет, двенадцать или тринадцать. Неужели он до сих пор желает отомстить?
Король Алокрии ухмыльнулся. Есть вещи, которые женщины не способны понять из-за своего мягкого, но сильного сердца.
— Речь идет не о простой мести, а о возмездии за унижение. Его армия была разбита военной хитростью, он не далеко ушел от границ своей страны, топтался на одном месте, теряя солдат, и был вынужден признать свое поражение. Напасть и проиграть из-за своего бессилия перед противником — это настоящий позор. И затем я нанес ему личное оскорбление, забрав себе в жены его любимую дочь, — Бахирон повернулся к Джоанне. — Его вторжение в Алокрию — это всего лишь вопрос времени. Он не упустит такой шанс.
— Я могла бы поехать в Фасилию и поговорить с ним…
— Нет! И думать не смей! — выкрикнул король, но сразу же взял себя в руки, увидев испуганное лицо своей жены. — Прости. Я не могу рисковать тобой и нашим ребенком.
— Тогда что ты будешь делать? Если отец действительно собирается напасть, то он уже собирает армию. Он без особого труда сможет разгромить Алокрию и республику по отдельности, у нас просто нет времени, чтобы договориться о совместном противостоянии Фасилии. Да и будет ли тебя слушать Мария? В своем фанатизме марийцы видят в тебе лютого врага…
— У меня нет иного выхода. Придется заставить их слушать меня.
Джоанна молча наблюдала за своим мужем. Он снова стал прежним, после столь длительного уныния из-за неудач Комитета в достижении мира и согласия между Марией и Илией. В его осанке ощущалась твердая уверенность, кажется, он только что принял для себя важное решение. Но все ли последствия он учел?
Бахирон вызвал слугу, и когда услужливый старичок вошел в покои, король обратился к нему:
— Приведи четырех писарей.
Слуга поклонился и резво отправился выполнять поручение. Обычно королева покидала кабинет мужа, когда он занимался делами, но на этот раз, прежде чем уйти, она спросила:
— Ты собираешься атаковать Марию?
— Свою землю не атакуют, а возвращают, — ответил Бахирон, задумчиво разглядывая королевский перстень с гвоздикой, символом восточной провинции. — Ты права, капризный ребенок может навредить себе. Ради его же блага его стоит наказать, как бы я ни хотел этого избежать.
— Ты так внезапно принял это решение…
— Нет, я думал над этим уже не один месяц. Но только сейчас понял, что невозможно дальше тянуть время. Нельзя заставить людей думать правильно, но можно заставить их поступать правильно.
— Но как же Комитет, сдерживание гражданской войны? Ты хочешь свести на нет весь труд по мирному воссоединению Алокрии?
— Пойми, Джоанна, Фасилия угрожает нам больше, — возразил Бахирон. — Я хочу с минимумом жертв провести одну короткую атаку на Марию. Но только для того, чтобы противостоять внешним врагам. Я не собираюсь распускать Комитет, я хочу, чтобы затем мои верные комиты вернули мир в беспокойную Алокрию. Мне приходится применять силу, дабы марийцы услышали меня и Комитет.
— Ты выступишь против Илида, своего друга, — осторожно напомнила королева. — Ты готов на такой шаг?
Небо над Донкаром начало проясняться, редкие солнечные лучи опустились на город. Кольцо с гвоздикой в руках Бахирона мягко блеснуло при дневном свете.
— Если бы он не был ослеплен своими идеями и несбыточными мечтами, — произнес король с печалью в голосе. — Он бы понял меня и поступил точно так же. Поэтому руководить атакой на Марию буду лично я. Это мой долг и только моя ответственность. Я хочу лично встретиться с Илидом. Либо мы сможем договориться, либо у Алокрии останется только один отец.
Королева ничего не сказала в ответ, лишь нежно улыбнулась супругу. "Бахирон ни за что не убьет Илида, — подумала Джоанна, удаляясь в королевскую спальню, дабы оставить мужа наедине с серьезным решением. — Но и Илид не станет сражаться с ним. Я уверена, они смогут договориться, а остальное сделает Комитет. Вся надежда на комитов…"
Войдя в королевские покои, четверо писарей низко поклонились Бахирону и, ловко установив небольшие раскладные стулья и столики, приготовились записывать под диктовку. Пожилой слуга стоял рядом.
Король молчал. "Ты сильный и мудрый, — вспомнил он слова своей жены. — Ты способен принимать решения за тех, кто сам не в состоянии сделать выбор". Она права, кто еще способен принять ответственность за подобный поступок, если не он. Неужели именно Мур начнет гражданскую войну в Алокрии?..
