Быстро подойдя к машине, Глеб открутил крышку канистры и, оглянувшись по сторонам, мигом вылил бензин на капот «Мерседеса». Спокойно положив пустую канистру под переднее колесо, развернулся – улица по-прежнему была пуста. Теперь в его голове был только отсчёт шагов; он двигался, практически не дыша, руки нащупали в кармане ракетницу и крепко сжали патроны.
– …Пятнадцать. Стоп! – Пульс, ускорившись, громко застучал где-то в горле, отчётливо бухало сердце, руки, вставляя патрон, немного задрожали, глаза, не увидев свидетелей, дали голове команду «можно!»
Развернувшись, он выстрелил. Мощный световой шар, виляя и описав сложную траекторию зигзага, пролетел в пяти сантиметрах от лобового стекла и, умчавшись метров на пятьдесят, заметался, рассыпая по дороге мелкие искры.
– Вот собака, промах! – просипел Глеб. – Спокойно, ошибаться больше нельзя.
Выбросив горячую гильзу, Глеб вставил новый патрон и медленно поднял руки, нацеливая ракетницу на пространство под автомобилем. Он понимал: выстрел уже подтолкнул людей к окнам, ещё секунда – и из дома Мэтью может появиться его подружка, но это был последний патрон. И сейчас он должен попасть…
Палец уже начал преодолевать тугое сопротивление курка, дыхание стало ровным, он прищурился – мушка ракетницы легла ровно под «мерседес».
Неожиданно, словно ночью включили яркую лампу, его глаза поймали лёгкое, еле уловимое движение в заднем окне автомобиля. Не опуская ракетницы, Глеб увидел две розовые ладошки, которые, словно маленькие присоски, приклеились к стеклу, а потом появилась и кудрявая головка с удивлёнными и заспанными глазками-пуговками.
Глеб вдохнул воздух полной грудью, все стало как в замедленной съемке. Решение пришло само. Он едва успел вскинуть руку с ракетницей вверх, как та выстрелила. Развернувшись и уже слыша звуки открывающихся дверей, Глеб в два счета преодолел расстояние до автомобиля, ворвался внутрь и, выжав акселератор до упора, рванул с места.
– Господи, что это было? Кто мне объяснит, что произошло?! – выговаривал Глеб, периодически поглядывая в зеркало заднего вида. – Ребёнок! Ну, дура! Оставила спать малыша в машине, а сама ушла в дом… Это же надо быть такой тупой?! Мать, называется. И я хорош, даже внутрь не заглянул. Как зомби: отшагал туда-обратно и давай палить… Но какая рука отвела меня и не дала попасть при первом выстреле?.. Да, верёвочки наверху точно кто-то дёргает! Ой, как дёргает… Вот тебе и попросил провидение вмешаться, получил, что называется, поддержку свыше. Господи, спаси и сохрани! – закончил он трижды и перекрестился.
Все чувства внутри Глеба забурлили и вступили в противоречие. Он не знал, злиться ему на себя, на подружку Мэтью за её беспечность, или даже на третью силу – всё в голове путалось, не желая оставаться на своих местах. Но глубоко в сознании уже зарождалась уверенность: кто-то не дал ему сегодня совершить чудовищный поступок, смертный грех. Слабые ростки веры в Бога, которые он улавливал и берёг, шептали ему обязательно сходить в церковь и помолиться в тишине ангелу-хранителю, который прикрыл его сегодня своим крылом.
Дорога в аэропорт была пуста, и понемногу Глеб успокаивался. К нему вновь пришла уверенность и ощущение приобретённой удачи, некое тепло даже коснулось его души и растеклось по сознанию.
Подъезжая к главному входу в аэропорт, он, на всякий случай, пробежал глазами по припаркованным автомобилям – полиции не было.
Оставив ключи в замке зажигания, вышел из машины – всё вокруг было спокойно, обыденно. Продолжая оглядываться, он быстро прошёл регистрацию и вошёл в зону беспошлинной торговли, где уже целый час болтался Алексей.
– Михалыч, ититская ты сила! Наконец-то! Я из-за тебя поседею даже в интимных местах! – идя навстречу Глебу и вытянув обе руки вперёд для рукопожатия, иронично произнес охранник. – Раз ты тут и за тобой никто не гонится, ответь – всё сложилось, как планировали?! Понимаю, подробности потом, в самолёте… Просто скажи – «Да»? А то сгораю от любопытства.
Улыбаясь напору и живому участию, Глеб таинственно кивнул. Потом, оглядевшись по сторонам и придав игривое выражение лицу, оттопырил большой палец на правой руке в символическом жесте: «Супер!»
– Отлично! – продолжал сиять Алексей. – Да я ничего другого и не ожидал. Горит, небось, вовсю сейчас… Хотя, нет. Наверное, уже сгорело. Жаль, нельзя увидеть лица Мэтью, вот он теперь напуган, да?
– Тихо, тихо… – Глеб легко постучал ладонью по плечу охранника. – Ты чего расшумелся-то? Мало ли кто нас может услышать и понять. В самолёте радоваться будем, а сейчас пойдем, погуляем по дьюти-фри.
Купив в сувенирном магазине вытянутые фигурки масаев и расписные страусиные яйца, они прямо по лётному полю пошли к небольшому самолёту, стоящему в двадцати метрах от здания вокзала. Старый негр в замызганном и мятом комбинезоне с трудом толкал трап, маленькие колёсики которого, вращаясь, устало скрипели.
Люди столпились в ожидании трапа. Кто-то курил, кто-то говорил по телефону. Глеб разглядывал окрестности аэропорта.
