Что за бред? Настоящая ванни, по стойкому убеждению Дайон – эта та, которая уверена в себе и своих убеждениях, способна оценить свободу и умеет постоять за себя. Да, конечно, платишки, пироженки и хи-хи с "подружками", которые при первом же случае выцарапают тебе глаза – это здорово. Иногда даже интересно было наблюдать за людьми, которые из кожи вон лезли лишь бы зарекомендовать себя как добрый друг, лишь бы влезть и засветиться в высших кругах, поближе к знати и правящей верхушке. Интересно было слушать ложь и улыбаться про себя, зная истину. Но по итогу фальшь, ненастоящесть, интриги утомляли и приводили в уныние. Сплетни, лживость окружающих людей, лицемерие и двуличные мотивы – бесили.
Хотелось иногда плюнуть в притворно участливые и "искренне" заинтересованные лица, встать посреди какого-нибудь мероприятия, сказать, что думаешь по поводу собравшихся и гордо самоликвидироваться под горящими теперь уже настоящими эмоциями взглядами. Но это только в мечтах. Дочь сиртингина юго-восточной области, человека публичного и влиятельного должна быть примером образованности, кротости, красоты и многих ценящихся у знати достоинств. Ну, естественно ценящихся в списке после солидного состояния вана сиртингина.
Ныряя в казавшихся непроходимыми зарослях, Дайон, наконец, добралась до той отметки, после которой можно было уже слегка выдохнуть и настроиться на финишную прямую. Вломившись в густо сплетенный дикий нут, девушка перелезла через толстенное поваленное дерево и без труда нащупала привязанную к его ветвям веревку.
Впереди не то яма, не то заросшая узкая расселина. Казалось, здесь бы и остановиться. Но Дайон бесстрашно прыгнула вперед. Кожаные перчатки как всегда спасли от жгучих ссадин на ладонях. Съехав вниз по канату, девушка мягко приземлилась на каменистое дно колодца.
К слову сказать, это для всех остальных он был колодцем, высохшим так давно, что никто уже и не помнил, когда его забросили. А большинство просто и не предполагало о его существовании. Для Дайон же это был кратчайший путь от родительского сада до значимых для нее объектов: тех самых сокровенных мест, где она могла быть самой собой, где была той настоящей свободной от условностей ванни, которой всегда хотела быть.
Этот колодец Дайон обнаружила четыре года назад. Исследуя окрестности в одну из своих вылазок, она не заметила яму, сплошь завитую нутом и свалилась в нее. Пришла в себя не сразу, а когда очнулась, запаниковала. Кромешная темнота, колкие камни под ладонями, запах плесени и пыли и все тот же гадкий нут, если поднять голову и посмотреть в пролом наверху.
Выбраться из западни оказалось делом не лёгким. А потом, как показал опыт – не выполнимым. Стены ямы были выложены булыжником. И именно этот факт натолкнул девушку на мысль о колодце. И хоть между ним обнаруживались трещины, подняться больше, чем метра на два у Дайон не вышло – ухватиться было не за что, а ноги то и дело оскальзывались с поросших мхом камней.
Впору было отчаяться, но Дайон не считала себя слабачкой. Напротив, разозлившись на обстоятельства, она с упрямой настойчивостью принялась исследовать место, в котором оказалась. Исследовать, конечно, громко сказано. Но хотя бы навскидку ощупать заточившее ее пространство, Дайон была обязана. Все лучше, чем бездействовать, реветь и дрожать от страха.
Тем не менее, страшно было. Еще как. Невидяще пялясь в темноту, Дайон вытянула руки перед собой. И прежде, чем сделать очередной маленький шажок тщательно ощупывала ногой землю впереди. Не хватало еще куда-нибудь свалиться.
Так она шагала, вздрагивая от омерзения каждый раз, когда лица касалась паутина и, надеясь, что ладони вот-вот уткнуться в стену из булыжника. Но этого не происходило. Стены все не было, зато в какой-то момент Дайон почувствовала едва заметное шевеление воздуха. Помолившись богам, девушка развернулась и стала двигаться влево: медленно и аккуратно продвигаясь вперед, наконец, нащупала стену. Мха на ней не было. Абсолютно сухой камень, холодный на ощупь. И либо темнота играла с ней, либо воображение, но слуха вдруг коснулось едва различимое журчание воды. Сразу захотелось пить. Желание выбраться увеличилось в разы.
Стараясь не торопиться, девушка продолжала двигаться вперёд. Сквозняк усилился, явственно донося звуки текучей воды и рассеивая запах плесени. Затхлость стала казаться не такой сильной, и можно было явственно различить аромат орхидей и жасмина. Довольно таки знакомый аромат.
Сколько она провела в том подземелье, Дайон вряд ли смогла бы сказать. Темнота и замедленное осторожностью продвижение дезориентировали во времени. Но в какой-то момент девушке показалось, что стало светлее. И правда, через некоторое время она даже смогла различить и низкие своды, и толстые деревянные балки, их поддерживающие. Ещё немного – и даже серые пасмы паутины, свисающей с перекрытий, смогла различить. Своды немного сузились, впереди показался свет, рассеянный будто преломлялся через что-то. Звуки воды стали достаточно громкими. И без того спертый воздух наполнился густой водяной взвесью.
