Даже если она и не успеет, в любом случае наказание не последует прямо сейчас. Ведь сегодняшний прием, по словам отца очень важен и мать не посмеет отдать приказ о чем-то подобном. Но все же злить ее не нужно. Чего доброго она припомнит сегодняшнее опоздание завтра с утра. И тогда все: золотая игла уж точно натрет ей мозоли за две недели. Ибо меньший срок наказания мама никогда не устанавливала.
Кряхтя, покинула тайный лаз. Отряхивать колени и кожаную куртку не было времени. Удрученно оглядев плащ, пришла к выводу, что проще его сжечь, чем скрыть пятна глины и появившиеся прорехи. На ходу зачерпнув горсть воды, сбрызнула лицо и отерла его рукавом.
Шагать прямо по садовым дорожкам было рискованно. Место достаточно открытое и просматривается хорошо, чуть ли не с каждого окна. С тем собственно они и были задуманы: усладить цветочной красотой очи вана и ванни – правящей пары. А вот если перебегать между высокими туями есть шанс, что никто не заметит обтрепанного вида мальчишку в саду высокопоставленной персоны.
Направляясь знакомым маршрутом, где пригибаясь, где ускоряясь, Дайон обогнула центральную аллею по широкой дуге. Еще не вечер, конечно, но мало ли кто из далеких гостей решил заявиться на виллу уже сейчас. По закону гостеприимства первых визитеров отец с мамой встречали лично. Потому уж лучше преодолеть этот небезопасный участок поскорее.
Ноги привычно отмеряли расстояние до ближайшей композиции из шести статуй. Ансамбль очень выгодно загораживал почти четверть ее дальнейшего маршрута от случайных взглядов из окон северной стороны. Конечно, при желании со второго и третьего этажа можно было заметить девушку, но Дайон очень уповала на то, что в преддверии предстоящего приема все слишком заняты для того, чтобы выглядывать в окна.
Дальше небольшая оливковая рощица, фонтаны и вот уже можно сказать, что Дайон с успехом добралась до финиша. Обогнув виллу чуть ли не по периметру, девушка оказалась со стороны верхних террас и атрия. Прошмыгнув в только ей известную лазейку и, ухватившись за цепкий вьюн, легко подтянулась и привычным способом взобралась на крышу нижней галереи. Отмахиваясь от развевающихся занавесок, Дайон направилась к конечной точке маршрута – нескольким арочным окнам прямо над крышей. К своим покоям. Но…
Дайон зло выругалась. Из-за изнуряющей жары все окна на вилле были открыты. Все без исключения. Но не ее. Сплюнув в сердцах, девушка должна была признать что сегодня, даже не смотря на прием, ей не удастся отвертеться. Не смотря на занятость перед предстоящей встречей гостей, мать явно оказалась в курсе того, что ее нет дома. А так как наложить наказание сейчас нет возможности, мама наверняка за время приема придумает что-нибудь более изощренное, чем вышивка андалузским крестом и куча прислужниц следящих, чтобы юная ванни не вылезла из окна.
Зэрхат! – в ругани мало проку, но морально все-таки легче.
Дайон сменила направление и, вернувшись немного назад, нырнула в окно коридора. Запуталась в занавесках и, рванув тонкую ткань, мешком свалилась на пестрый ковер.
Ругнувшись еще раз, потерла ушибленное колено. Разогнулась… и тут же наткнулась на сердитый синий взгляд. Мама будто и не собиралась к приему, будто вся ее жизненная миссия свелась сейчас к тому, чтобы подкараулить свою неразумную дочь здесь, в коридоре. Дайон вздрогнула от неожиданности, но виду не подала, что расстроена таким положением дел.
Адалия сидела на тахте, что стояла у стены в обрамлении пышных растений. Ничего не сказала, лишь возмущенно приподняла бровь и, цепким взглядом окинув дочь, раздраженно поджала губы.
– Так понимаю, смысла оправдываться нет? – Дайон спокойно встретила этот взгляд.
– Только не сейчас. – Адалия встала со своего места и приблизилась к дочери. – Сегодня важный вечер и я не хочу, чтобы произошло еще что-нибудь, вроде… – снова окинула дочь взглядом. – Этого. Иди, приведи себя в порядок. И попробуй хотя бы сегодня вести себя, как и подобает истинной ванни и дочери сиртингина.
Дайон крутанулась на пятках и направилась к своим покоям, понимая, что разговор еще не окончен и рассчитывать на отмену наказания не придется.
***
Тяжелым взглядом Адалия проследила за дочерью, пока та не скрылась за дверью своих покоев. В такие моменты женщине казалось, что она делает слишком мало, а давит слишком сильно. Не такой Адалия хотела видеть своего ребенка. Дайон напоминала идеал дочери разве что красотой и умом, но никак не покладистостью и кротким нравом. Слишком шустрая, слишком непокорная.
Адалия поняла, что перестала справляться с ней еще лет шест назад. Да и Варл все время подливал масла в огонь – всеми способами потакал ее ребячествам и желаниям. С одной стороны она понимала его, так как искренне считала, что сама виновата в таком положении дел. Годы показали, что после первых родов, вторым случиться не дано. Адалия никак не могла винить Варла за желание иметь сына и наследника, но порой его потакание и желание превратить Дайон в парня переходило все границы.
