Грани русского раскола полностью

Следующее дело москвичей в экономической сфере оказалось еще более масштабным. Купечество настроилось нейтрализовать промышленный потенциал Польши; конкуренция с этим западным районом империи уже давно раздражала русских фабрикантов. Детальное изучение этого вопроса поручалось верному последователю М.Н. Каткова и И.С. Аксакова публицисту С.Ф. Шарапову[571]. В 1885 году он побывал в регионе, после чего представил доклад о перспективах конкурентной борьбы с Польшей. Сразу отметим, что данная проблема подавалась не только в сугубо хозяйственном ключе: она приобрела и политическую подоплеку. Как известно, значительная часть польской промышленности находилась в руках у немцев, облюбовавших командные высоты экономики. Это стало возможным, благодаря тому покровительству, которое неизменно оказывалось им в Петербурге. По наблюдению Шарапова, даже российская железнодорожная сеть являлась простым продолжением германских торговых путей внутрь нашей страны[572]. При такой поддержке российских властей развитие польской промышленности шло быстрыми темпами; выдерживать конкуренцию с ней становилось все труднее. В результате коренные русские фабрики и мануфактуры находились под угрозой, «чувствуя, как шаг за шагом почва уходит из-под ног»[573]. Теперь пришло время изменить положение, когда немецкий капитал процветает за счет русского купечества. Для этого предлагалось повысить налогообложение польских предприятий, ввести повышенные железнодорожные тарифы на импортные грузовые потоки от границ России к Центру. Вновь звучало напоминание о необходимости создать специальный орган, призванный оберегать именно русскую экономику[574]. Не дожидаясь этого, Московский биржевой комитет уже демонстрировал, как нужно стоять на страже ее коренных интересов, ходатайствуя о восстановлении таможенной границы между польскими губерниями и Россией. На это требование шокированный Министр финансов Н.X. Бунге согласиться уже никак не мог[575]. Тем не менее, фабриканты Лодзи сполна ощутили возросший лоббистский потенциал купечества Первопрестольной. Жалобы теперь стали раздаваться уже с их стороны: они указывали на уменьшение прибылей, что стало прямым следствием ухудшения общих условий хозяйствования.

Пользуясь политической поддержкой, лидеры московской буржуазии начали постепенно осваиваться в стенах Министерства финансов; ныне главное экономическое ведомство вынуждено было идти им навстречу. Если прежде обращения фабрикантов власти называли «домогательствами», то теперь начинания этих подлинно русских людей становились ориентирами для практических шагов в экономике. Характерен пример переписки Минфина и Московского биржевого комитета. В конце 1883 года 24 крупных промышленника Центрального региона обратились в правительство с просьбой плотнее привлекать сведущих и заинтересованных лиц для трудов в комиссию по пересмотру общего таможенного тарифа[576]. Согласие со стороны Минфина последовало незамедлительно. Но особенно обращают внимание такие слова:

Встречая такое расположение к своим инициативам, купеческая буржуазия начала высказываться по разнообразным экономическим вопросам. То ее представители озаботились проникновением англичан по реке Енисей и требовали прекратить подрыв торговли с сибирским краем[578]. Или настаивали на поддержке импорта риса через азиатскую границу, дабы уменьшить европейские экспортные потоки и обеспечить загрузку отечественных судов и т.д.[579]