Кровь толчками пульсировала не только у него в паху, но и голове, мешая здраво мыслить. Это было то ещё испытание, но он должен все выдержать! Накинув тоненький шёлковый халат поверх нижнего белья, минут через пять в кухню впорхнула весёлая и довольная Кристина.
– Не знала, что ты умеешь готовить, – присела она на стул, который ей отодвинул её любезный кавалер.
В то время как она пускала слюну на омлет с зелёным луком и зеленью, ароматные сырники со сгущёнкой и салат из овощей, Максим делал то же самое, только на неё, так руки у него и чесались облапать с ног до головы все это так тщательно намазанное кремом тело, но он в очередной раз сдержался.
– Ты многого обо мне ещё не знаешь. Я долгое время уже живу один и многое умею, даже сам себе стирать носки и трусы! – гордо заявил он, стараясь не смотреть в район груди девушки, где разрез халата при каждом движении рук Кристины немного раскрывался, соблазнительно приоткрывая край белого бюстгальтера.
– Значит, я буду избавлена в нашей семейной жизни от этой обязанности, просто мечта любой девушки! – мечтательно закатила глаза она, в то время как глаза Максима блеснули, и он соскочил с места, чтобы кинуться к ней с поцелуями, считая, что этим она дала ему зелёный свет и простила ему утренний конфуз.
– Сидеть! – тут же осадила она его. – Даже и не мечтай сегодня об этом. Никакого секса, и, кстати, я иду на тусовку без тебя, а ты наказан и знаешь, что за дело!
C наигранной злостью она воткнула вилку в огурец и быстро положила в рот, похрустывая им и с удовольствием наблюдая за его мучениями.
– А как же я? Что делать мне? – обиженно загундосил парень.
– Носки свои постирай с трусами, ловелас юный!
– Я тебя одну не отпущу! – упрямо заявил он. – Назови мне адрес клуба, немедленно, иначе ты никуда не идёшь, поняла?!
– Ладно, – согласилась Кристина, но на своих условиях, – но пообещай, что ты туда не придёшь и следить за мной не будешь?
– Договорились! – сразу повеселел он и стал уплетать все, что горит, с огромным аппетитом, строя свои планы на вечер, о которых его девушке знать совершенно не обязательно.
– Клуб «Феникс», – заявила она, и глаза ее в очередной раз блеснули, а Максим чуть не подавился уже слегка остывшим кофе, когда она добавила:
– И в нём каждую субботу мужской стриптиз, дорогой….
Балконная дверь, распахнутая настежь по случаю жары, запускала в квартиру все многообразие звуков жизни их двора. Вот, визжа и свистя, молодняк гоняет мяч, а вот, добавив музыку до предела, ребята постарше тусят в старом «Ниссане», явно привлекая внимание девчонок на соседней лавочке. Вот чье-то терпение лопнуло и после красиво сложенного многоэтажного крепкого словца пропала музыка на пару с машиной, футболисты сбавили децибел и вокруг почти возникла непривычная для города тишина.
Марья Гавриловна прошествовала из кухни в зал, оценила белоснежность скатерти ещё пока пустого стола, который она собиралась сервировать для именинницы. Обошла его по кругу, расправила только ей видимые складки и подалась на балкон, встревоженная рёвом мотора, оглушившего двор. Она быстро оценила обстановку, спешно вернулась внутрь, привела себя в порядок, тут же открыв входную дверь, не дожидаясь звонка.
– Здравствуйте, – опешил гость от такой оперативности.
– Ну здравствуй, коль не шутишь. Заходи, разувайся, мой руки и айда мне помогать на кухню. Ты, я смотрю, парень крепкий, явно сможешь помочь бабушке накрыть стол к торжеству.
И тут же, максимально повысив голос, пробасила:
– Лерка, тут твоя подружка на мотоцикле приехала, поздравить тебя желает. Выходи уже, стыдно человека заставлять ждать! – пыталась пристыдить внучку Марья Гавриловна, но той хоть бы хны.
Лера так и продолжила лежать в своей комнате на кровати, положив ногу на ногу, а руки за голову, и с невозмутимым видом смотреть в потолок, вспоминая сегодняшнее утро. Приходила мама с тортом и подарками, они так душевно посидели, по-семейному на кухне, как никогда прежде. Поговорили, посмеялись, поплакали, и бабушка вместе с ними… Это было так на неё не похоже, что Валерия до сих пор находилась под впечатлением этих незабываемых минут. Мама действительно менялась по отношению к ней в лучшую сторону, и это невозможно было не заметить. Как же она мечтала завоевать внимание своей матери и спустя столько лет дождалась, если учесть, что Аврора Геннадьевна вообще впервые за все годы её жизни поздравила Леру с этим днём, до этого считая его чуть ли не траурным, а её появление на свет – самой большой ошибкой в своей жизни, а значит, и отмечать его нечего, тем более, поздравлять вообще смысла нет, когда впору плакать… Сама Лера была очень счастлива и впервые полюбила свой день рождения. И он даже мог быть самым лучшим днём в её жизни, если бы не Владимир, который все испортил и вверг её в то уныние, в котором она попеременно пребывала вперемешку со счастьем внезапно обретенной любви матери.
