Он сам уже не мог дождаться момента, когда они сойдутся вместе и приступят к самому приятному процессу – расширению их семьи. Сам Владимир не стал уж травмировать психику бабушки и подробно рассказывать как, когда, сколько раз в день и в каких позах он будет оплодотворять ее внучку. Но сама Марья Гавриловна уже поняла по одному только внешнему виду и горячему нетерпеливому темпераменту, что Валерке очень повезло с этим Владимиром, удовлетворена будет под завязку, чего ей самой в жизни перепало очень мало, так хоть за внучку теперь порадуется. Она рано стала вдовой и, будучи однолюбкой, никогда и ни с кем больше не вступала в отношения, хотя женихов вокруг всегда было пруд пруди, да и сейчас многие мужчины оказывали ей знаки внимания.
Разлив чай по чашкам, Марья Гавриловна приготовилась слушать, а сам Кригер исповедоваться, как на духу. Такую женщину обманывать нельзя, сразу учует ложь за версту, такая проницательная, словно где-то у нее встроен портативный детектор лжи, а глаза будто рентгеном тебя просвечивают, замечая любые колебания голоса или отвод глаз в сторону, что действительно всегда являлось для Марьи Гавриловны первым признаком лжи или неловких попыток скрыть часть правды.
– Обманул я её, но во благо, – добавил он веский оправдательный аргумент в свою пользу, – хотел оградить от всего плохого, а теперь хоть самому с работы увольняйся. По блату устроили к нам в кризисный центр одну мою давнюю знакомую, у которой… ммм… как бы это вам помягче сказать… – не мог подобрать он слова из уважения к этой милой женщине.
– Клеится, что ли, к тебе, домогается? – сделала правильные выводы бабуля, Кригер только диву давался её прозорливости.
– Что-то типа того…
– И таким, как я понимаю, отказывать нельзя, такая лапа мохнатая?
– В точку, Марья Гавриловна, – громко вздохнул он, так его эта вся ситуация напрягала и не давала жить спокойно.
– Лерка моя, я так понимаю, стала свидетельницей этой неприятной сцены принудительного обольщения на рабочем месте?
Кригер кивнул, заедая грусть-печаль-тоску сначала пельмешками ручной лепки, потом парочкой салатиков, бутербродами, расстегаями с изюмом и курагой, мясной и овощной нарезкой с приличным таким куском торта с белковым кремом, громко шваркая на всю кухню горячим чаем в своём стиле, за что от Леры уже давно получил бы нагоняя, в то время как сама Марья Гавриловна только улыбнулась и сделала вид, что ничего не слышит, продолжая задавать свои наводящие вопросы для прорисовки полной картины происходящих событий в своей голове, и все время как бы невзначай подкладывая ему все новые и новые лакомства…
– Ну, а ты сам как, поддаёшься или…
– Как видите, я здесь. Мне кроме Леры, никто не нужен…
– Вижу, верю… – задумалась она всерьёз над ситуацией. – Есть у меня одна идея… А что если вам с моей внучкой уйти «на вольные хлеба» и открыть частную практику на двоих? Ты будешь сексологом по мужской части, а она по женской, как тебе идея, зятёк?
Марья Гавриловна подмигнула ему, а сам Владимир в очередной раз убедился в том, что первое впечатление об этой мировой и чудесной женщине оказалось верным, что очень восхищало. Мудрее и сообразительнее человека он не встречал, и это в её то годы! Честно говоря, он и сам подумывал об этом в последнее время все чаще и чаще, терпеть не мог жить по чужой указке, к тому же его реально стали подсиживать с директорского кресла. И Римма, судя по всему, метила не просто в сексологи, а на его место. Такую избалованную дамочку косточкой не насытишь, ей всего поросеночка подавай. Зачем дожидаться, когда его попросят с должности, проще уйти самому с гордо поднятой головой и с членом в штанах в придачу, потому что эта наглая девица так просто не сдастся, пока не залезет к нему в трусы, это уж он знал наверняка. Но чтобы осуществить задуманное, нужно для начала помириться с Валерией, а эта задачка посложнее даже первой будет.
– И не придётся эту шалашовку терпеть! – добавила в сердцах Марья Гавриловна, пока в его голове шли мыслительные процессы обдумывания данной идеи.
Кригер лишь улыбнулся на такой её эмоциональный выпад, потому что эта женщина была недалека от истины в характеристике Риммы.
– Это ж надо, проститутка такая, да постыдилась бы на почти женатого мужика вешаться!
– Бабушка, ты на кого так ругаешься, мама, что ли, вернулась? – услышали они голос Валерии откуда-то из коридора, а потом появилась она сама.
– Ооо… мой горячо обожаемый шеф, вы ещё здесь? – недовольно подбоченилась она. – Насколько помню, я вас к столу не приглашала, да и в эту квартиру в том числе.
