– Хоть какую-то вину приписали? – спросил Лавр.
– Как мой Ваня может быть хоть в чём-то виноват?.. Боже, боже мой!..
– По наркомату ходят слухи, будто Иван Осипович виноват в том, что советское правительство отдало Турции правобережье Ахуряна и Аракса вместе с горой Арарат, – грустно сказала Дарья Марьевна.[113]
– Правда, отдали? – удивился Лавр. – А я и не знал.
– Говорят, он шпион! – всхлипнула Мими. – Но решение принимал не он, а те, что и сейчас там засели! – она указала глазами на потолок. – Не он, они! А убили его.
– Помянем, – сказала мамочка.
Они сидели в комнате Пружилиных, поминали. Все были подавлены, хотя лично «врага народа» Ивана Осиповича Гаркави знали только Мими и Дарья Марьевна.
Выпили. Мими горько засмеялась:
– Хорошо ещё, не обвинили, что Ваня отдал туркам Проливы. А могли бы! Ведь на конференции в Лозанне именно Советский Союз требовал обязательного турецкого суверенитета над Проливами! А готовил бумаги Ваня…
– Я думаю, кое-кто расчищает место для себя и оговаривает честных людей, – предположила мамочка. – Или, если сам виноват, отводит вину от себя, чтобы уцелеть.
– Дура я, дура! Надо было писать Ежову!
– Была бы дура, если б написала.
– И Миши Фрунзе уже нет…
– А он тут при чём? – не понял Лавр.
– Он бы не дал Ваню в обиду.
– Угу, – опять вмешалась Дарья Марьевна. – Или сам бы пошёл под суд.
– Ох, Даша, не береди душу. Разве это суд?
Возле скамейки у подъезда стояли двое: участковый милиционер и дворник Миша. Метла дворника сиротливо мёрзла, привалившись наискось к доскам штакетника, огибавшего пожухлый зимний газон у них за спиной. О чём-то тихо разговаривали.
Увидев вышедшего из подъезда Лавра, дворник буркнул:
– А вот он! – затем отвернулся, прихватил свою метлу и пошёл шаркать ею вдоль дома. Льда ещё не было, а только снежная крупа на тротуаре – и это в декабре!
– Здравствуйте, Лавр Фёдорович, – приветливо сказал милиционер. – Я ваш участковый инспектор.
– Здравствуйте, Никита Кузьмич, – ответил Лавр, – я вас знаю.
– Правда? – обрадовался инспектор. – Надо же. Сейчас добропорядочные граждане редко знают своих участковых. Им это, впрочем, и ни к чему. А вы откуда знаете?..
– Ведь вы бываете в библиотеке, – ответил Лавр. – Хоть бы на той неделе. И я там частый гость.
– А! Конечно. Это я готовился к…
Он замолчал, снял форменную шапку и почесал голову. Недовольно крякнул и опять натянул шапку на уши.
– Я к вам вот по какому делу… У вас паспорт с собой?
– Да. Предъявить?
– Нет, не надо! То есть, не здесь. Давайте пройдём ко мне в участок.
– А что такое?
– Формальность, Лавр Фёдорович. Посмотрим там паспорт. Есть вопросики.
– Так ведь мне в институт! Я же учусь.
– Успеете. Это недолго.
Они прошли через двор, завернули за угол, вошли в контору домоуправа. Здесь у инспектора была своя комната. В ней оказался ещё один мужчина, в штатском; он сидел за столом и читал газету. При их появлении отложил её, и вопросительно посмотрел на участкового.
– Вот, – сказал ему участковый. – Лавр Фёдорович Гроховецкий.
– Угу, спасибо, инспектор, – ответил незнакомец. – Вы идите пока.
Участковый вышел вон, а незнакомец, не представляясь – чего Лавр от него и не ждал, указал ему на стул с другой стороны стола.
– Нам нужна ваша помощь, – сказал он. – Надеюсь, вы согласны добровольно ответить на несколько вопросов.
– Я согласен, но мне надо ехать в институт.
– Чем меньше будем отвлекаться, тем быстрее закончим. Итак. Расскажите, где, когда, сколько раз вы встречались и беседовали с бывшим графом Апраксиным, и о чём.
Лавр удивился:
– Действительно, мы закончим очень быстро. Я нигде и никогда не встречался и не беседовал с графом Апраксиным. А кто это такой?
– Возможно, это тот, с кем вы всё-таки встречались и беседовали, но имени не знали.
– Ха-ха! Ха-ха-ха! Вы меня дурачите?
– Припомните: не были ли вы в последнее время участником странных разговоров?
– Конечно! Вот, прямо сейчас.
– Дело серьёзное, Лавр Фёдорович. Надо разоблачить опасного преступника. Ведь вы хотите помочь нам разоблачить опасного преступника?
– О, да! Как и всякий советский человек. Но для начала скажите, кто вы, и кто преступник. Вы ответите на мои вопросы?
– Нет.
– Тогда я пошёл.
– За дверью стоит участковый, он вас без моего разрешения не выпустит. Он знает, кто мы. А вам лучше не знать, пока – я подчёркиваю – ПОКА вы нас не интересуете. А когда заинтересуете, вам скажут.
– За каким же тогда вы меня зазвали…
– Нас интересует иностранный гражданин, бывший граф Апраксин, и все наши граждане, с ним связанные.
Лавр начал злиться, и старался подавить это неконструктивное чувство.
– Я уже ответил, что не связан. Или вы собираетесь опрашивать всё население СССР? Задавая каждому вопрос, о чём он говорил с неизвестным ему типом?
Перед незнакомцем лежал лист бумаги, и он быстро бегал по нему пером.
– Вы будете отвечать на мои вопросы, Гроховецкий?
Лавр молчал.
– Вы отказываетесь отвечать?.. Это не допрос, Гроховецкий. Это пока – ПОКА, простая беседа. Может быть, вы предпочтёте отвечать под официальный протокол?
– Нет.
