Бармен посмеивался, наливая ей коктейль, когда к стойке подошёл человек. Лиза не заметила его, но, едва завидев знакомый профиль, бармен мигом сменил выражение лица на сдержанное. Ветров.
Роман стоял с бокалом коньяка в руках и, услышав знакомый голос, прищурился, разглядывая Лизу. Он был удивлён, но, услышав, как она описывает его «бездушным тираном», ещё и усмехнулся. Он отошёл немного, чтобы она не заметила его сразу, и продолжил слушать.
— И знаете, — продолжала Лиза, не подозревая, что её слушает сам «козёл», — такой властный тип: приходишь, и тебе сразу дают понять, что не человек ты вовсе, а так, винтик в системе. Конечно, зачем мне в его мире место, если всё вокруг должно быть идеально! — Она стукнула по стойке, хмурясь, и взяла стакан, чтобы отпить ещё.
Роман стоял, молча глядя на неё. Казалось бы, он должен был почувствовать раздражение или злость, но вместо этого в его глазах появился едва заметный блеск интереса. Он видел её злость и задор, видел, как её глаза горят обидой, и, сам не понимая почему, решил вмешаться.
— Ну-ну, — сказал он, подходя ближе. — Прямо скажем, нелестное мнение о бывшем начальнике.
Лиза повернула голову и замерла. У неё ушло несколько секунд, чтобы понять, что перед ней стоит сам Роман Ветров. Она сжала стакан в руке, но попыталась держать лицо.
— О, — она бросила на него холодный взгляд, стараясь скрыть удивление, — а вот и сам «козёл». Решили меня поучить, как надо работать, прямо здесь?
Роман усмехнулся, спокойно сделав глоток коньяка.
— Вижу, у вас очень высокое мнение обо мне, — заметил он, не сводя с неё глаз. — Разве не за подобные ошибки я вас уволил? За ваше пренебрежение к деталям и правилам?
— Правилам? — Лиза фыркнула. — Вы говорите о правилах, как будто у вас их больше, чем у всех остальных. А на самом деле это просто ваша личная тирания. Честно говоря, удивительно, что в вашем мире вообще остаются люди.
— Люди? — он приподнял бровь, не скрывая сарказма. — Лиза, мы работаем в жёстком мире, и если кто-то не способен это понять, — он сделал паузу, — значит, просто не подходит.
Она засмеялась, но в её смехе было больше обиды, чем радости.
— Неужели? Вам кажется, что весь мир — это поле битвы, где нужно сражаться за каждую мелочь. Но, знаете, бывают такие моменты, когда можно было бы быть… — она попыталась найти слово, — человечнее.
— Человечнее? — он подался вперёд, его голос стал тихим, но уверенным. — Может быть, вы просто не знаете, что такое настоящая работа. Это не школьные экзамены, где вас ждут шансы и второй подход.
— Не знаете, что такое настоящая работа, — передразнила его Лиза с сарказмом, хмурясь. — Может, вам стоит попробовать быть чуть менее циничным и жестоким? Никто от этого не пострадает, уж поверьте.
Он усмехнулся, слегка покачав головой.
— Жестоким, значит? Хорошо. А как насчёт того, что вы «пометили» мой автомобиль? — Его глаза блестели с весёлым вызовом. — Полагаю, это тоже можно назвать… «человечным»?
Её глаза расширились, она слегка покраснела, но быстро собралась, вскидывая подбородок.
— Честно говоря, — она медленно произнесла, глядя ему прямо в глаза, — он вас только украсил. Добавил немного… смысла. И немного истины.
Роман хмыкнул, и его глаза чуть прищурились от забавы. Ему вдруг показалось, что этот вечер превращается в странную, но затягивающую игру. Её дерзость зацепила его, и он хотел бы разозлиться, но вместо этого с каждой её репликой ощущал всё больше симпатии.
— Вы мне напоминаете кошку, — сказал он, откинувшись назад. — Вечно пытаетесь выпутаться и показать свои коготки, но в итоге просто оставляете царапины на мебели.
Лиза вскинула брови, её глаза сверкнули с вызовом.
— Ну, возможно, потому что вы — как тот самый диван, на котором кошке просто скучно! — она сказала это на одном дыхании и тут же сделала глоток коктейля, чтобы не сорваться.
Он засмеялся, почти искренне, и покачал головой.
— Знаете, Лиза, вы — настоящий вызов. Мне даже жаль, что вы ушли из компании, — в его глазах мелькнул огонёк. — Но если вам нужна работа, могу подыскать вам ещё один шанс. Что скажете?
Она хмыкнула, слегка опираясь на барную стойку.
— Нет уж, спасибо, — она зевнула, чувствуя, как вечер и выпитое вино начинают давать о себе знать. — У вас, Роман Андреевич, слишком скучно. А жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на таких людей, как вы…
Она зевнула снова, её глаза начали слипаться, и внезапно, прежде чем он успел что-либо сказать, её голова медленно опустилась, и она уснула, положив голову ему на плечо.
Роман замер, ощутив, как её волосы мягко коснулись его пальто. Она выглядела уставшей, даже немного растрёпанной, но эта картина его почему-то тронула. Он не мог поверить, что эта бесстрашная девушка, которая ещё секунду назад с вызовом бросала ему в лицо оскорбления, сейчас мирно спит на его плече, словно доверяя ему самое ценное — покой и тепло.