Сначала он рассказал Галатее о разговоре с Ирвилдом и своём превращении. О Дарри и истинных магах, о ясновидцах и отмеченных знаком судьбы. Потом о загадочном участии Элдикаса во всех их приключениях и о своих вопросах насчет учителя.
Эдвин старался не упустить ни одной детали. Галатея слушала очень внимательно, и задавала весьма интересные уточняющие вопросы. Только взгляд её все это время был немного странным, будто выжидающим.
"Мы должны поговорить о той ночи", - понял волшебник. "Но стоит ли рассказывать, как я собирался перерезать ей горло? Особенно сейчас, когда она готова вернуться. Можно соврать, что я испугался своих чувств... или ещё что-то придумать..." Эдвин боялся, что своим признанием он потеряет Галатею уже навсегда. Но вдруг отчетливо осознал, что обманывать её дальше просто не может. Пусть, Гала прогонит его, она будет абсолютно права. Он это заслужил. Почему он не решился рассказать сразу, когда нашел ее? Зачем продолжил врать?
- ... Я должен был убить тебя, но не смог,... поэтому и ушел. - Собравшись с духом, произнес Эдвин.
Магу казалось, что он висит на тонкой эльфийской веревке над бесконечной пропастью. Но упрямая искорка надежды все ещё билась о стенки его сердца, будто в предсмертной агонии.
- Я знаю, - печально ответила эльфийка.
- То письмо в пещерах? - уточнил, сам не зная зачем, волшебник.
Гала кивнула. Боясь взглянуть ей в глаза, Эдвин уставился на дорожку перед скамейкой. Надежда почти угасла, но все же он еле слышным шепотом спросил:
- Сможешь ли ты простить меня? Не думаю, что на твоем месте я сумел бы...
Эльфийка нежно провела рукой по его волосам и чуть лукаво спросила в ответ:
- Разве твое сердце смогло бы иначе?
Эдвин выпрямился и впился глазами в Галатею. Неужели она? Не может быть!
- Я уже тебя простила, - краешками губ улыбнулась Гала, подтверждая его самую смелую догадку.
Эдвин не нашел, что ответить. Без всякой истинной магии он чувствовал себя богом, но как передать это ощущение словами? Поэтому он лишь обнял Галатею и нежно, едва касаясь её губ, будто боясь спугнуть её решение, поцеловал.
Где-то в отдалении прокричал петух. Его звонкий гортанный голос вернул волшебника к реальности. "Гала всю ночь ждала меня здесь в саду, и это после того странного, поглотившего все её силы заклятья".
Как бы ни хотелось Эдвину продлить своё уединение с Галатеей, он оторвался от её губ и ласковым голосом произнес:
- Тебе надо поспать.
- Да, - согласилась девушка. - Дисимад собирался днем отправиться в резиденцию своего Ордена и попросить паладинов о помощи. Возможно, уже этой ночью мы отправимся в то подземелье.
- Можно мне пойти с тобой? - Лучезарно улыбаясь, спросил волшебник, подразумевая явно не прогулку на ночное кладбище.
Галатея слегка смутилась:
- Эдди, я не уверена, что сегодня это - лучшая идея.
- Я буду охранять твой сон, - ответил Эдвин и рассмеялся. Такие слова вполне подошли бы Аристину.
Эльфийка рассмеялась в ответ:
- От такого щедрого предложения я просто не могу отказаться.
Оказавшись в своих покоях, Галатея скинула туфли и с явным удовольствием опустилась на кровать. "Наверное, Гала хочет ещё что-то обсудить", - подумал Эдвин и даже собирался отговорить ее, но понял, что эльфийка уже спит.
Волшебник улыбнулся, накрыл её одеялом и лег рядом. Несмотря на бессонную ночь, спать ему совершенно не хотелось. Несколько минут он уныло рассматривал потолок, ровно на середине которого располагался большой позолоченный подвесной канделябр с дюжиной магических свечей. Канделябр был сделан очень искусно: свечи, будто языки, высовывались из голов смотрящих наверх металлических львов. Кажется, подобный лев красовался на щите Аристина. Тела львов плавно перетекали в основание канделябра, но под каждой головой имелись лапы, сжимающие небольшой хрустальный кристалл. Должно быть, эти кристаллы помогали создать дополнительное освещение.
Эдвину всегда нравились изящные вещи. Он был несколько удивлен, обнаружив в фамильном замке паладинов нечто подобное. Ведь любители погреметь мечами всегда казались ему лишь приземленными аскетами. Ему даже захотелось активировать магические свечи и полюбоваться игрой света в кристаллах. Для этого надо было дернуть за элегантный шнурок, расположенный у входа в комнату и связанный со свечами специальным артефактом. Но, разумеется, он не стал этого делать, чтобы не разбудить Галатею.
Эдвин повернулся на бок, и, облокотив голову о локоть, принялся рассматривать спящую эльфийку. Девушка лежала на спине, её губы украшала безмятежная улыбка. Черные волосы Галатеи каскадом рассыпались по подушке, утреннее солнце играли с ними, придавая слегка синеватый оттенок. Бледная кожа эльфийки в лучах рассветного солнца казалась почти совсем белой, как нежнейший шелк. Темные брови и ресницы, будто нарочно, подчеркивали эту нежность, придавая ощущение хрупкости.
