Монах покачал головой. — Как было — уже не будет никогда, — мягко сказал он. — Реальность — относительна. Тебе кажется, что ты хочешь вернуться в привычное окружение, но, в действительности, его никогда не существовало — это лишь иллюзия… Подлинную реальность мы творим сами! Наш мозг, — он коснулся головы согнутым указательным пальцем, — способен генерировать реальность, и люди, которые осознают эту возможность, могут управлять ею.
— То есть, — хрипло проговорил Ярослав, — ты хочешь создать какую-то свою, другую реальность? Зачем?
Хронин задумчиво снимал со свечи оплывший воск. — Зачем? — переспросил он. — Странный вопрос! Разве может считаться нормальной реальность, в которой человек, сделавший величайшее, может быть, в истории человечества, открытие, вынужден находиться в приюте для умалишенных? Разве мир, в котором существуют войны, голод, социальное неравенство — достоин того, чтобы принять его, как единственно возможный, и не пытаться изменить?
— Но ведь… — Ярослав провел по лицу рукой; ему было не по себе, — но ведь нельзя взять и изменить все, переписать историю, вычеркнуть из неё людей…
— Нет никакой переписанной истории! — перебил его Хронин. — Та реальность, которую ты знаешь — не единственная! Я уже модифицировал её много раз — тебе лишь кажется, что она — подлинная, потому что ты не мыслишь себя вне её. Но, поверь, существуют и другие, гораздо более привлекательные варианты. Как и куда менее… — прибавил он, нахмурившись.
Ярослав покачал головой. — Я не знаю, про какие варианты ты говоришь, — сказал он. — Мне нужна моя, привычная, нормальная реальность, там, где я — фельдшер на скорой, и в которой у меня есть любимая девушка. И мне нужно знать, как вернуться туда.
— Ты вернешься, — пообещал Хронин. — Как только освободишь свое сознание от привязке к этой грани.
— Какой еще привязке?
Хронин вздохнул. — Полагаю, ты помнишь, как оказался здесь? — спросил он. — Твое сознание было открыто после того, как ты осознал искривление реальности. Что-то должно было послужить триггером, с помощью которого ты смог перегрузить его…
— Меня ударило током во время дефибрилляции, — хмурясь, сказал Ярослав.
Хронин щелкнул пальцами. — Вот оно! После этого ты мог с легкостью настроиться на любую грань, понимаешь? Но ты оказался здесь — потому что подсознательно, это место и время что-то значат для тебя! Ты должен совершить здесь то, что освободит твой разум от привязки к нему — и тогда ты с легкостью вернешься в подлинную реальность, в которой все будет на своих местах! И ты поймешь, что именно она — единственно подлинная!
Ярослав посмотрел на монаха с сомнением. — Но ведь я уже переносился обратно. И та реальность, в которой я оказался — она была чужой! Я осознавал, что происходит что-то неправильное.
— Но не до конца! — заметил Хронин. — Какая-то часть твоего разума воспринимала все происходящее, как норму. Однако, та реальность тоже была неправильной, потому что ты не сделал того, что от тебя требовалось! И потому тебя снова забросило сюда. Все просто!
— И что же я должен сделать? — спросил Ярослав, которому рассуждения монаха вовсе не показались простыми. — Бабка, с которой все началось, говорила про какой-то крест…
Хронин махнул рукой. — Забудь про бабку! — сердито сказал он. — Она — лишь погрешность расчетов! Ее в принципе не должно быть в настоящей реальности — это лишь продукт твоего подсознания, отражение граней в нем. Своего рода — ключ, подсказка! Как, говоришь ее фамилия?
— Беззубцева, — ответил Ярослав, — также, как и…
— Атамана, который идет в Путивль! — подхватил Хронин. — Понимаешь? Дело не в какой-то там бабке, а в атамане! Тебе нужно идти с ним — там, в Путивле, история должна пойти по правильному руслу! И тогда твоя реальность — подлинная — станет совсем другой! И никакой бабки в ней уже не будет!
— Это сложно понять, я знаю, — быстро заговорил он, глядя на Ярослава. — Просто попытайся хоть на минуту допустить, что твои знания о реальности — ложны. Примерно также, как были те, когда ты оказался в альтернативной Московии. Все, что тебе нужно сейчас — сопровождать атамана в Путивль. И там ты все поймешь.
— Но… как же остальные? — спросил Ярослав. — Давид Аркадьевич, Ирина… Михалыч? Почему они оказались здесь?
— На самом деле — их здесь и нет, — мягко сказал Хронин. — Если ты не заметил, все они — реальные участники событий этой грани реальности. Тот факт, что они сами этого не осознают, говорит лишь о том, что твой потенциал настолько силен, что ты экранируешь их, подменяя их воспоминания из этой реальности воспоминаниями из другой.
— Тогда почему я — не являюсь одним из участников этих событий? Почему я выгляжу здесь чужаком, пришельцем?
Хронин пожал плечами. — У меня нет ответов на все вопросы, — признался он. — Думаю, это потому, что твое сознание слишком сильно привязано к другой грани, то есть — времени. Но это лишь одна из гипотез.
