— Ириной? — ухмыльнулся Муха.
— Можно, — согласился Беззубцев.
— Побрякушки твои сюда клади, — он бросил на стол сумку. — И переодеться тебе нужно попроще…
Он подошел к ларю, стоявшему у стены и откинул крышку. — Присмотри себе что-нибудь.
— Боярин! Слышь, боярин!
Прокопий Ляпунов застонал, приходя в себя. В глазах мутнело, голова трещала, словно после попойки. Он резко рванулся, порываясь сесть и сразу накатила тошнота.
Крепко же его приложила чертова баба!
Над ним склонился встревоженный стрелец. — Прокопий Петрович! Эва тебя угораздило!
Ляпунов выругался сквозь зубы так, что стрелец в испуге отшатнулся и перекрестился.
Подавляя тошноту, воевода поднялся на ноги.
Еще двое стрельцов хлопотали возле лежащих на земле тел рынд.
Мельком кинув на них взгляд, Ляпунов убедился, что оба были убиты наповал, сразу.
Стрелявший, кто бы он ни был, имел верный глаз и добрые пистолеты, коль смог уложить за считанные секунды двоих, точно рассчитав выстрелы.
Стало быть, ему еще повезло…
Его словно обухом ударило по голове — Ксения!
Он огляделся и вздохнул с облегчением — тела царевны нигде не было видно. Успела убежать? Или откупилась от грабителей? Или… От страшной догадки сердце пронзило ледяной иглой — похитили? Его внимание привлекло алое пятно на земле, которое он сначала принял за кровь. Наклонившись, он подобрал ленту, из тех, что были вплетены в волосы Ксении…
Не разбирая дороги, Ляпунов ринулся к малым воротам.
— Ксения! — прохрипел он, схватив за грудки вытянувшегося перед ним стражника. — Вернулась?!
— Так, воевода, с тобой недавно из дворца вышла, — еле выдавил тот.
Ляпунов отшвырнул стрельца в сторону, со всей мочи ударил кулаком по каменной стене.
Упустил! Чем он вообще думал?! Позволил девке уговорить себя, ровно телок!
В груди еще теплилась безумная надежда, что, может быть, царевне удалось попасть во дворец через главный вход. Он помчался туда, но и там его ждало разочарование.
Стражники опасливо косились на Ляпунова, когда он вынырнул перед ними с саблей наперевес, спрашивая, не проходила ли во дворец царевна.
Он уже седлал коня, когда появился взволнованный Телятевский.
— Прокопий! Что за слухи народ сказывает?! Будто тебя чуть не убили, а царевна опять пропала?
— То не слухи, — выдохнул Ляпунов. Он заставил себя взглянуть Телятевскому в глаза.
— Подвел я тебя, Андрей. Упустил Ксению…
— Что?! — Телятевский ошеломленно уставился на него. — Как так?
Выслушав краткий, сбивчивый рассказ Ляпунова он покачал головой.
— Да, брат… Такого не ожидал от тебя.
— Знаю, виноват, — сквозь зубы выдавил Ляпунов. — Сей же час в погоню отправлюсь, землю грызть буду, найду Ксению!
— От тебя одного толку не будет! — рассудительно заметил Телятевский. — Надобно отряды выслать по всем дорогам, да егерей послать, чтобы лес прочесали. Далеко уйти не могли они… А может, в городе где схоронились. Надобно псов привести — след возьмут!
Ляпунов вынул из-за пазухи подобранную с земли ленту. — Вот, — пробормотал он.
Телятевский глянул на него и покачал головой.
— Ох, Прокопий… Вот что, поедешь с егерями. Там ты нужнее всего будешь, а здесь тебе сейчас оставаться не с руки, покуда царевну не сыщешь — Симеон тебе этого не простит. Я с ним потолкую, попробую уговорить сменить гнев на милость, но сам понимаешь, поста тебе не видать теперь — дай Бог голову на плечах сохранить…
Ляпунов кивнул. Сейчас это для него казалось абсолютно неважным. Главное было — найти Ксению. И ее похитителей.
— Нет, она точно сумасшедшая, — пробормотала Ирина, глядя, как её похитительница прячет отрезанную косу в сумку. — А это еще что значит?
Женщина растянулась на земле, приникнув к ней ухом.
— Поленица свое дело знает, — с благоговением в голосе произнес одноглазый. — У ней своя ворожба, особая.
— Что вообще за поленицы такие? — раздраженно огрызнулась Ирина. — Какие-то местные припадочные?!
— Ворожеи, ведуньи, — пробормотал одноглазый, быстро осеняя себя крестом. — Большой силой обладают.
— Воительницы, — хрипло сказал Муха. Он держал в руке кожаную флягу, к которой не замедлил приложиться. — Я раньше думал — басни это, вроде кикимор. Ан нет.
— Кикиморы — не басни, — возразил одноглазый. — Видать, в лесах ты мало бывал…
— Тихо! — оборвал их подошедший Беззубцев. Он вел в поводу двух оседланных коней. — Пора уходить.
— Нет, — сказала поленица, поднимаясь с земли.
— Что слышно?
Вместо ответа женщина забрала у него поводья, вынула из сумки косу и привязала ее к уздечке.
Затем молча скрылась в избе и, спустя минуту появилась с пучком горящей соломы в руках.
Из дверей повалил густой дым.
— Что задумала? — нахмурился Беззубцев.
Поленица подошла к лошади и сунула дымящуюся солому под седло.
Лошадь заржала, встав на дыбы, рванулась, и галопом поскакала в лес.
— Пешими пойдем, — у поленицы был грубый, почти мужской голос.
— Нагонят ведь, — покачал головой Беззубцев. — Да и я хромаю…
— Уже нагоняют. Егеря по следу идут, — женщина скупо роняла короткие рубленые фразы. — Тропами пройдем, в посаде новых коней добудем.
— Как знаешь, — пожал плечами Беззубцев.
— Ненормальная, — пробормотала Ирина.
