Женщина так замёрзла, что растирание кожи руками приносило лишь боль. Изо рта шёл густой пар, едва видимый в тусклом лунном свете из маленького решётчатого окошка. Тонкая ночная сорочка местами была порвана, оголяя озябшую фигурку. Тяжёлые кандалы содрали кожу запястий в кровь. Раны сильно саднили и уже не заживали. Пальцы ног, наверное, посинели. Уже несколько дней женщина их просто не чувствовала. Сколько она уже тут? Пару дней? Или неделю? Она пыталась вспомнить, но голод и холод не давали ясно мыслить.
Раз в день ей приносили какую-то пресную похлебку и кусок чёрствого хлеба. Сколько она не умоляла выпустить её или хотя бы объяснить, что происходит, — тюремщик сохранял полное молчание. А вскоре она перестала спрашивать.
В ту жуткую ночь они с мужем и маленьким сыном уже спали. Когда вооружённые чужаки ворвались в комнату, любимый даже не успел понять, что происходит, как его наотмашь рубанули мечом, а женщину вытащили из кровати и ударили по голове. Очнулась она уже в этой камере, абсолютно не понимая, что происходит. Вся в синяках и в разорванной рубашке, заляпанной кровью мужа. Некогда красивые серебристые волосы спутались в грязные колтуны. В попытках открыть дверь она содрала руки в кровь, но всё было бесполезно. Осталось сидеть и ждать, когда похитители сделают то, ради чего разрушили семью и убили любимого и сынишку. И этот день был сегодня.
Дверь отворилась, но вошедший не принёс миску похлебки. Если бы она могла, то непременно кинулась бы на него в попытке оттолкнуть и сбежать, но сил осталось только на дыхание. Да и зачем теперь сбегать? Всё, что у неё было — просто забрали, растоптав некогда счастливую жизнь.
— Пойдём, — раздался бесцветный мужской голос из-под глубокого капюшона.
Собрав все силы в кулак, женщина с трудом встала и на ватных ногах поковыляла следом. Казалось, они бесконечно шли через переплетение коридоров и десятков дверей, но наконец показался свет. Хромая на обе ноги, женщина вошла в слабо освещённую залу, и сопровождающий оставил её одну. Точнее женщине сначала так показалось. Когда глаза привыкли к давно забытому свету, она заметила людей в капюшонах, неподвижно стоящих вдоль стен, и мужчину у окна, повернувшегося к ней спиной.
— Время пришло, Висения, — сказал он глухим голосом.
Женщина захрипела, но откашлявшись, смогла говорить:
— Время чего? Кто вы? Что вам нужно?
Мужчина повернулся и поднял руку, призывая к молчанию. Лицо было скрыто за капюшоном, а глухой голос раздавался как-будто из-под маски. Он сделал пару шагов вперёд и приложил руку к груди:
— Скоро ты умрёшь, и я глубоко скорблю об этом, но выбора у меня нет. Твоя смерть необходима ради общего блага. Просто знай, что твоя жертва будет не напрасна.
— Вы… убийцы! Вы убили мою семью! Я проклинаю вас именем Богов!
— Я не ожидал, что ты поймёшь, — покачал он головой. — Но это и не требуется. Просто знай, что в минуты твоей смерти я буду глубоко скорбеть.
Женщина опустила голову и молча заплакала.
— Подготовьте её, — приказал главный и отвернулся обратно к окну.
Фигуры отошли от стен и приблизились к худой трясущейся фигурке.
— Неееет…
Странно, что своим вздохом я не перебудила весь этаж. Виски неприятно пульсировали, а ночная сорочка пропиталась холодным липким потом. Нет, это определённо был не кошмар. Слишком уж реальны были ощущения.
Я села в кровати и потрясла головой. Подруга спала, мерно посапывая. Стараясь не шуметь, я поднялась и взглянула в окно. Накрапывал дождь, оставляя мелкие капли на стекле, судя по далеким очертаниям на фоне тёмного неба, ветер усилился. Вернувшись обратно под одеяло, я закрыла глаза, но тут же их открыла. Рассвет будет примерно через час, смогу ли я уснуть? Вряд ли, а значит… значит опять весь день ходить, как сонная муха. Ещё с десяток таких снов или видений, и недосып станет хроническим.
Видение снова оставило неприятное ощущение, шлейф которого преследовал меня после пробуждения. Душ тоже не особо помог, и переодевшись, я просто завалилась на на покрывало и уставилась в тёмный потолок. Блуждать по башне совершенно не хотелось, а значит, было время подумать.
Так, насколько я уверена, что это было видение? Ну, наверное, на все сто. Что я могу из него понять? Люди мне не знакомы, помещение не знакомо, девушку не видела. Я даже не уверена, в каком времени это происходит, и, что наиболее важно, зачем это показывают мне? Одни вопросы и ни одного ответа. Хотя ведь не обязательно, чтобы все видения чем-то меня касались вообще. Я, честно говоря, и знать не знаю, что видят другие, и относится ли это к ним. Ладно, спрошу у Ирмис. Остаток утра я тупо пялилась в потолок, перебирая в уме всё, что смогла вспомнить из сна.
— Оуааа, — зевнула Ния, — ты так рано?
— Кошмар, — кивнула я, — очередной.
Соседка покачала головой и пошатываясь подошла к шкафу.
— Сегодня важный день.
— Ага, — процедила я, — помню.
— Я слышу недовольство в твоём голосе, — вынырнула Ния из-за дверцы, держа в руке очередную кофточку.
Я пожала плечами.
