Механизм трапа заскрипел и завыл, заработав в обратном направлении. Трап вздрогнул и снова застрял. Со всех сторон потянулись руки и заколотили по нему.
— Вы его так никогда не освободите! — яростно закричала Беатрис, сидевшая напротив Майлза, по другую сторону люка. Она развернулась и пнула по трапу голой ногой. Воздушный поток выл, проходя мимо открытого люка, встряхивая катер и заставляя его вибрировать, как будто какой-то великан дул поверх горлышка бутылки.
Под хор криков, ударов и ругани катер резко накренился в сторону. Мужчины, женщины и неприкрепленное оборудование спутались на перекошенной палубе. Беатрис отчаянно пинала последний гребаный болт. Трап наконец оторвался. Беатрис, скатившись, полетела вместе с ним.
Майлз кинулся к ней поперек люка. Коснулся ли он ее, он так и не узнал — его правая рука была бесчувственной культей. Ее лицо он увидел только как белое пятно, пролетевшее прочь в темноту.
Было так, будто в его голове наступила тишина, полная тишина. Хотя грохот ветра и двигателей, крики, вопли, ругань продолжались как раньше, они терялись где-то между его ушами и его мозгом, и проходили незамеченными. Он видел только белое пятно, скользящее в темноту, снова и снова, как на зацикленном проигрывателе.
Он пришел в себя и понял, что стоит на четвереньках, прижимаемый к палубе ускорением катера. Люк они закрыли. Простая человеческая болтовня вокруг казалась приглушенной и еле слышной теперь, когда смолкли громыхающие голоса богов. Он поднял взгляд и уставился в бледное лицо питовского подручного, скрючившегося рядом с ним и по-прежнему сжимавшего так и не выстрелившее дендарийское оружие, которое он схватил в той прошлой жизни.
— Надеюсь, ты прикончишь много цетагандийцев за Мэрилак, парень, — проскрипел наконец Майлз. — Надеюсь, ты стоишь чего-то для кого-нибудь, потому что я уж точно заплатил за тебя слишком много.
Мэрилаканец неуверенно скривился, слишком испуганный, чтобы даже попытаться изобразить на лице извинение. Майлз подумал о том, как сейчас выглядит его собственное лицо. Если судить по отражению в этом зеркале, то странно, очень странно.
Майлз начал ползти вперед, разыскивая что-то, кого-то… Бесформенные вспышки оставляли желтые следы в уголках его глаз. Дендарийка в броне, со снятым шлемом, подняла его на ноги.
— Сэр? Не лучше ли вам пройти вперед в кабину пилота, сэр?
— Да, правильно…
Она обняла его рукой под мышками, чтобы он снова не упал. Они пробирались вперед в переполненном катере, минуя мэрилаканцев и дендарийцев, сидевших вперемешку. Лица оборачивались к нему, испуганно замечали, но никто не посмел выразить что-либо. Когда они приблизились к носу катера, взгляд Майлза привлек серебряный кокон.
— Подожди…
Он упал на колени рядом со Сьюгаром. Вспышка надежды…
— Сьюгар. Эй, Сьюгар!
Сьюгар чуть приоткрыл глаза. Нельзя было понять, что из происходящего он воспринимал, через всю боль, шок и лекарства.
— Ты встал на свой путь. Мы сделали это, мы успели. С легкостью. С великой ловкостью и быстротой. Вверх сквозь воздушные слои, выше облаков. Ты не ошибся на счет Писания, все так.
Губы Сьюгара зашевелились. Майлз наклонился поближе.
— …ненастоящее Писание, — прошептал Сьюгар. — Я знал это… ты знал это… не ври мне…
Майлз помолчал, оцепенев. Затем снова наклонился.
— Нет, брат, — шепнул он. — Ибо хоть мы и вошли одетые, мы определенно вышли нагишом.
Сухой смех сорвался с губ Сьюгара.
Майлз не рыдал, пока они не сделали П-В-скачок.
Иллиан сидел молча.
Майлз лежал плашмя, бледный и измученный; затаившаяся в животе дурацкая дрожь заставляла его голос срываться. — Извини. А я думал, что это отболело. Столько всякого сумасшествия случилось с тех пор, не было времени подумать, переварить…
— Боевая усталость, — предположил Иллиан.
— Бой занял только пару последних часов.
— Да? Если подсчитать, боя было шесть недель.
— Ну и что. Но если твой граф Форволк захочет оспорить, должен ли я был отдать жизни за технику, что ж… под вражеским огнем на решение у меня было максимум минут пять. Но будь у меня месяц, чтобы во всем разобраться, мой вывод был бы таким же. И буду его отстаивать теперь, перед военным трибуналом и на любой арене, где Форволк ни пожелает со мною сразиться.
— Успокойся, — посоветовал Иллиан. — Форволком и его тайными советчиками займусь я. Я думаю… нет, я гарантирую, что этот небольшой заговор больше не помешает вашему выздоровлению, лейтенант Форкосиган. — Глаза его сверкнули. Майлз напомнил себе, что Иллиан служит в Имперской СБ уже тридцать лет. Пес Эйрела Форкосигана еще не лишился зубов.
— Простите, что моя… небрежность подорвала ваше ко мне доверие, сэр. — Это сомнение нанесло ему странную рану; Майлз еще ощущал ее, точно незримую боль в груди, медленно утихающую. Значит, доверие — эффект обратной связи, и куда сильнее, чем он думал раньше? Не был ли Иллиан прав, не стоит ли ему уделять больше внимания внешней стороне дела? — В будущем я постараюсь быть умнее.
Иллиан одарил его неким не поддающимся расшифровке взглядом: губы сжаты, шея странным образом покраснела. — Я тоже, лейтенант.
