— Потому что мне не нужно спрашивать, — ответил Майлз. — Я совершенно точно знаю, кого Лем встретил на тропе, и почему он пошёл дальше, а не вернулся назад. Он встретил убийцу Райны. Как я вскоре докажу. И — будьте свидетелем, Кейрел, Матушка Кейрел — эти сведения я получил не от Лема. Подтвердите!
Кейрел медленно кивнул. — Я… понимаю, милорд. Вы… вы очень добры.
Майлз посмотрел на него в упор, плотно сжав губы в улыбке. — И когда же тайна перестанет быть тайной?
Кейрел покраснел и ничего не отвечал. Потом он сказал: — Теперь уж Вы можете продолжать то, что начали, милорд. Полагаю, что теперь Вас уже не остановить.
— Верно.
Майлз послал гонцов за свидетелями — матушку Кейрел в одну сторону, Зеда в другую, старосту Кейрела со старшим сыном в третью. Лема он оставил ждать, в обществе Пима и Ди, и сам остался. Так как матушке Кейрел идти было ближе всех, она вернулась первая, ведя на буксире матушку Цурик и двух её сыновей.
Мать Лема бросилась к нему, обняла, потом боязливо оглянулась через плечо на Майлза. Младшие братья попятились, но Пим уже занял позицию между ними и дверью.
— Всё в порядке, мам, — Лем погладил ее по спине. — Или… по крайней мере, со мной всё в порядке. Я оправдался. Лорд Форкосиган мне верит.
Она зловеще оскалилась на Майлза, не выпуская руки Лема. — Неужели ты позволил этому лорду-мутантику накормить тебя своей отравой?
— Это не отрава, — запротестовал Майлз. — Если уж на то пошло, то этот препарат, можно сказать, спас Лему жизнь. Так что, я думаю, его скорее можно считать лекарством. Как бы то ни было, — тут он повернулся к младшим братьям Лема и сурово сложил руки на груди, — кто из вас двоих, юных идиотов, бросил горящий факел на мою палатку прошлой ночью?
Младший из братьев побелел; старший начал горячо и с негодованием отрицать, но заметил выражение лица брата и прервался на полуслове. «Не может быть!» — прошипел он в ужасе.
— Никто, — сказал тот, который побледнел. — Никто не бросал.
Майлз поднял брови. Последовало короткое, сдавленное молчание.
— Ну хорошо, тогда пусть этот
Мальчик растерянно открыл рот. Младший Кейрел уставился на младшего Цурика, своего ровесника, и многозначительно прошептал: «Ты, Доно! Ты, болван, ты что, не знал, что эта палатка гореть не будет? Она же настоящая, армейская!»
Майлз сцепил руки за спиной и пригвоздил Цуриков холодным взглядом.
— Гораздо существеннее то, что это было покушение на убийство наследника вашего графа, которое влечет за собой тяжкое обвинение в государственной измене, точно так же, как покушение на самого графа. Или, может быть, Доно об этом не подумал?
Доно был повергнут в полнейший стыд и растерянность. Здесь и фаст-пента не нужна, мальчик просто ни на грош не умеет врать. Матушка Цурик уже схватила за руку и Доно, не выпуская в то же время руки Лема; она всполошилась, как курица, которая пытается защитить от непогоды своих чересчур многочисленных цыплят.
— Я не думал убить Вас, господин! — закричал Доно.
— Тогда что же ты пытался сделать, по-твоему?
— Вы приехали, чтобы убить Лема. Я хотел… хотел, чтобы вы убрались обратно. Хотел отпугнуть вас. Я не думал, что кто-нибудь взаправду пострадает, то есть, я хотел сказать… это ведь была всего-навсего палатка!
— Я полагаю, ты никогда не видел ничего сгорающего дотла. А Вы, матушка Цурик?
Мать Лема кивнула. Ее губы были плотно сжаты, и она явно разрывалась меж двух желаний — защитить своего сына от Майлза и избить Доно до крови за его глупость, которая могла оказаться смертоносной.
— Ну так вот, если бы не случайность, ты бы мог убить или искалечить трёх своих друзей. Подумай об этом, пожалуйста. А пока что, ввиду твоей юности и… э…явной умственной недоразвитости, я приостанавливаю обвинение в убийстве. Но за это — в дальнейшем за твоё поведение будут отвечать твои родители и Староста Кейрел, и они должны решить, какое наказание соответствует проступку.
Матушка Цурик растаяла от облегчения и благодарности. Доно, судя по его виду, предпочёл бы, чтобы его расстреляли. Его брат подтолкнул его и прошептал: «Умственно недоразвитый!» Матушка Цурик отвесила дразнильщику подзатыльник, что немедленно заставило того замолчать.
— А что же насчет Вашей лошади, милорд? — спросил Пим.
— Я… я не подозреваю их в нападении на лошадь, — медленно ответил Майлз. — Попытка поджечь палатку была явной глупостью. А то было… сделано совсем наоборот: преднамеренно, с расчетом.
Тут явился Зед, которому позволили воспользоваться лошадью Пима, с Харрой, сидящей на крупе позади него. Харра вошла в хижину старосты Кейрела, увидела Лема и остановилась, бросив на него испепеляющий взгляд. Лем стоял перед ней, растерянно разводя руками, в глазах у него читалась горькая обида.
— Так, господин, — произнесла Харра. — Значит, Вы поймали его. — Она сжала зубы, безрадостно торжествуя.
