— Не совсем, — сказал Майлз. — Он пришёл сюда и сдался. Он сделал свое заявление под действием фаст-пенты и таким образом оправдал себя. Лем не убивал Райну.
Харра поворачивалась из стороны в сторону. — Но я знаю, что он был там! Он оставил свою куртку, унёс свою лучшую пилу и рубанок. Я знаю, что он возвращался, пока меня не было! Должно быть, с вашим снадобьем что-то не так!
Майлз покачал головой. — Препарат сработал как положено. Твои догадки верны, в том смысле, что Лем действительно заходил домой, пока тебя не было. Но когда он уходил, Райна была всё ещё жива и громко плакала. Это был не Лем.
— Тогда кто же? — Она пошатнулась.
— Я думаю, что ты знаешь. Я думаю, что ты изо всех сил пыталась убедить себя, что не знаешь, поэтому ты так сосредоточилась на виновности Лема. Пока ты была уверена, что это Лем, тебе не нужно было рассматривать другие возможности.
— Но кто еще мог это сделать? — вскричала Харра. — Кому до этого было дело?
— Действительно, кому? — вздохнул Майлз. Он подошёл к фасадному окну хижины и выглянул во двор. Туман рассеивался в ярком утреннем свете. Лошади неспокойно переступали с места на место. — Доктор Ди, приготовьте, пожалуйста, еще одну дозу фаст-пенты. — Майлз повернулся, пересёк комнату и встал опять перед камином, где еще догорали ночные угли. Спиной он ощущал приятное слабое тепло.
Ди, с аэрозоль-инъектором в руке, озирался кругом, явно недоумевая, кому придётся вводить препарат. — Милорд? — Он вопросительно поднял брови, прося объяснения.
— Неужели для Вас это не очевидно, доктор? — небрежно спросил Майлз.
— Нет, милорд. — В его тоне читалось лёгкое негодование.
— И для Вас тоже, Пим?
— Н…не совсем, милорд. — Взгляд Пима и прицел парализатора неуверенно дрогнули в направлении Харры.
— Я думаю, это оттого, что никто из вас не был знаком с моим дедом, — резюмировал Майлз. — Он умер примерно за год до того, как Вы поступили на службу к моему отцу, Пим. Он родился в самом конце Периода Изоляции и пережил все те раздирающие изменения, которые нынешний век отмерил Барраяру. Его называли последним из старых форов, но на самом деле он был первым из новых. Он менялся вместе со временем, от кавалерийской тактики — к тактике флайерных эскадронов, от мечей до атомного оружия, и менялся
Он менялся, и приспосабливался, и сгибался по ветру времён. Потом, уже в старости — потому что мой отец был единственным выжившим из его сыновей и женился только в зрелом возрасте, — уже в старости судьба преподнесла ему меня. И ему надо было опять измениться. И он не смог.
Он умолял мою мать сделать аборт, после того, как стало более-менее точно известно, какие повреждения будут у плода. Отношения между ним и моими родителями были разорваны после моего рождения, и это продолжалось пять лет. Они не виделись, не разговаривали и не вступали ни в какие сношения. Все думали, что мой отец, став регентом, переехал в императорский дворец, потому что нацеливался на трон, но на самом деле это произошло потому, что мой дед отказал ему в праве жить в усадьбе Форкосиганов. Правда, семейные распри — это ужасно интересно? Наследственная болезнь нашей семьи — прободная язва, мы дарим эти кровоточащие язвы друг другу…
Майлз опять прошёл к окну и выглянул. Ага, вот то, чего он ждал.
— Примирение было постепенным, после того, как стало ясно, что другого сына не будет, — продолжал Майлз. — Никаких драматических развязок. Помогло то, что врачи поставили меня на ноги. Очень важно было то, что у меня оказались хорошие умственные способности. И самое важное было то, что он никогда не видел, чтобы я сдался.
Никто не осмелился прервать его лордственный монолог, но по выражениям лиц слушателей было понятно, что цель этой речи от них ускользает. Поскольку цель наполовину состояла в том, чтобы убить время, Майлза не особенно беспокоило их непонимание. На деревянном крыльце снаружи зазвучали шаги. Пим бесшумно передвинулся так, чтобы дверь была на линии обстрела.
— Доктор Ди, — сказал Майлз, выглянув в окно, — будьте так добры, немедленно введите фаст-пенту первому, кто войдёт в эту дверь.
— Неужели вы ожидаете добровольной явки, милорд?
— На этот раз — нет.
