В итоге они получили не двадцать человек, а двести. Оливер собрал сорок шесть. Молодой бегун привел восемнадцать. Признаки порядка и деятельности в их зоне привлекали любопытных: подтянувшемуся к краю группы достаточно было спросить «что происходит?», как его призывали на службу и прямо на месте повышали до капрала. Интерес среди наблюдателей поднялся до лихорадочного, когда войска Оливера промаршировали к границе женской группы и… были пропущены внутрь. Они мгновенно получили еще семьдесят пять добровольцев.
— Ты знаешь, что происходит? — спросил Майлз одного такого, пропуская их через короткий строй для осмотра и отсылая к одному из четырнадцати отделений, которые он создал.
— Нет, — признался мужчина. Он энергично махнул в сторону центра женской группы. — Но я хочу туда, куда и они!
Майлз ограничил прием до двухсот из уважения к растущей обеспокоенности Трис по поводу массового пересечения их границ и быстро превратил эту любезность в один из козырей в их непрекращающемся споре о стратегии. Трис хотела разделить свою группу как обычно: половину для атаки, половину для поддержки базы и защиты границ. Майлз настаивал на вложении всех сил.
— Если мы победим, охрана вам больше не понадобится.
— А если мы проиграем?
Майлз понизил голос:
— Мы не смеем проиграть. Это единственный раз, когда на нашей стороне будет внезапность. Да, мы можем отойти назад, перегруппироваться и попытаться снова, я, в частности, готов — нет, вынужден — продолжать попытки до посинения. Но после этого раза то, что мы пытаемся сделать, будет совершенно очевидно любой противодействующей группе, и у них будет время спланировать собственные противодействующие стратегии. Я испытываю особое отвращение к патовым ситуациям. Предпочитаю выигрывать войны, а не затягивать их.
Она вздохнула, на миг став выжатой, уставшей, постаревшей.
— Я, знаешь, на войне уже давно. Со временем начинает казаться, что даже проиграть войну предпочтительней, чем затягивать ее.
Он чувствовал, что и его собственная решимость ускользает, затягиваемая водоворотом того же черного сомнения. Указав вверх, он понизил голос до скрежещущего шепота:
— Но уж точно не этим гадам.
Она кинула взгляд вверх. Расправила плечи.
— Нет. Не этим… — И после глубокого вздоха: — Хорошо, капеллан. Будет тебе вложение всех сил. Только один раз…
Оливер вернулся с обхода командных групп и присел рядом.
— Они получили приказ. Сколько Трис вкладывает в каждое отделение?
— Комендант Трис, — быстро поправил за нее Майлз, видя как она насупилась. — Это будет удар всеми силами. Ты получишь всех, кто движется.
Оливер произвел быстрые расчеты, водя по земле пальцем как стилом.
— Это будет около пятидесяти в каждом… Должно хватить… Между прочим, а что если мы сделаем двадцать отделений? Когда установятся очереди, это ускорит распределение. От этого может зависеть, сможем мы провернуть все дело или не сможем.
— Нет, — быстро вставил Майлз, видя как Трис начала согласно кивать. — Должно быть четырнадцать. Четырнадцать отделений устанавливают четырнадцать очередей к четырнадцати горкам пайков. Четырнадцать — это… это теологически значимое число, — добавил он под их пристальными недоверчивыми взглядами.
— Почему? — спросила Трис.
— Из-за четырнадцати апостолов, — пропел Майлз, набожно сложив руки.
Трис пожала плечами. Сьюгар, почесав голову, начал было говорить, но Майлз пронзил его угрожающим взглядом, и он затих. Оливер прищурился, хмыкнул, но спорить дальше не стал.
Затем наступило ожидание. Майлз перестал дрожать над своим самым большим страхом: что их охранники выложат следующую горку пайков раньше, чем он исполнит свои планы, и начал дрожать над следующим по списку страхом: что горка появится так поздно, что он потеряет контроль над своими войсками и они начнут разбредаться, полные скуки и разочарования. Собирая их всех вместе, Майлз чувствовал себя так, будто тянул осла за веревку, сделанную из воды. Никогда еще иллюзорная природа «идеи» не казалась более очевидной.
Оливер постучал его по плечу и указал:
— Начинается…
Стенка купола примерно в трети окружности от них начала пузырем выдавливаться внутрь.
Момент был удачный. Его войска на пике готовности. Слишком удачный… Цетагандийцы наблюдали за всем этим, наверняка они не упустили бы возможности затруднить жизнь своих пленников. Если горка пайков не появилась рано, она должна была появиться поздно. Или…
Майлз вскочил на ноги и завопил:
— Стоять! Стоять! Ждать моего приказа!
Его спринтерские группы зашевелились, привлеченные предполагаемой целью. Но Оливер хорошо подобрал командиров: они стояли сами и держали свои отделения, и смотрели на Оливера. Все ж таки они были когда-то солдатами. Оливер смотрел на Трис, рядом с которой держалась ее помощница Беатрис, а Трис смотрела на Майлза, гневно.
— Ну что еще? Мы потеряем наше преимущество… — начала она, в то время как по всему лагерю началось массовое перемещение в сторону пузыря.
