После подобного ответа он чаще всего обзывал меня и влеплял очередную пощёчину. А сам продолжал напирать. Нет, было. Нет, я его отшила. Плешь блестела на солнце, рыжеватые волосы стояли дыбом, в глазах читалось наслаждение, каждый раз, когда пощёчина хлёстко касалась моего лица… и не было в этом человеке ничего от того доброго и понятливого клиента, с которым я привыкла работать.
На самом деле, я не лгала. Ильдара невозможно было назвать красавцем: неприметный голос, ржавая рыжина в волосах, плешь и тонкий крупный рот. Зато фигура у него была видная. Высокий, статный, подтянутый. Даже через пиджак был заметен рельеф рук и подтянутая задница. И улыбка у клиента была красивая, зажигательная. Да, возможно, встречаться с таким я ни за что бы не стала, но не послала точно. Или сходила бы разок в ресторан и там вежливо объяснила, что не могу/не хочу встречаться, или сослалась бы на то, что люблю другого, что сердце моё давно разбито и с ним я быть никак не могу.
Чёрт побери, я никогда не обижаю мужчин! Хотя бы ради того, чтобы они не обижали меня. И что теперь?
Собственно, именно после вопроса о том, что же такого предосудительного я сотворила, он ударил особо сильно – и мозг решил отключиться.
На этот раз ждать пришлось дольше. Я успела покрутить плечами, чтобы снять с рук онемение, поёрзать на стуле, пытаясь сесть так, чтобы ноги не затекали, и покрутить головой, пытаясь немного унять боль. Алые лучи постепенно угасали, в оставленном на столе бокале вина играли блики…
Когда дверь скрипнула в очередной раз, я была твёрдо намерена: А) всё же добиться ответа на вопрос о Стасе (в прошлый раз задала его всего однажды и была проигнорирована), Б) больше не попадать под удары. И не спрашивать, когда же случилось такое, что я его куда-то послала – это слишком болезненно.
Но мужчина, пробыв несколько минут (часов?) наедине с собой стал ещё суровей. Разговаривать он не хотел. Он хотел приказывать. И сейчас я особо остро ощущала в бывшем клиенте лёгкую безуминку. Маньяками просто так не становятся, нужна причина, и сомневаюсь, что причиной этой стала я.
– Ну что же, милая, я устал ждать, – бросил он, залетая в зал и резким движением ослабляя узел галстука. – Свидание давно должно было закончиться. Вспомнила прошлое? Одумалась?
Я смотрела на него, замечая горящие глаза, растянутые в злой ухмылке губы, и понимала: одними побоями на этот раз не отделаюсь.
– Вспомнила, как я вечность пытался до тебя дозвониться три года назад, а ты не отвечала. Как игнорировала меня неделями? Как вышвыривала мои цветы? А потом твой трахаль послал меня на хер, наконец-то ответив на звонок, сказал, что тебе и так двух любовников хватает, а ты у него за спиной смеялась, смеялась, смеялась…
Каждое слово он проговаривал чётко и с затаённым удовольствием. Выплёвывал его мне в лицо, наблюдая за реакцией. Наверное, он хотел видеть раскаяние, боль, сожаление, а замечал лишь удивление в глазах. Потому что просто не понимала. Что. Он. Говорит?!
– Сука, – вдруг взревел он, хватая меня за шею. – Не строй из себя наивную дурочку! Или ты не помнишь, с кем трахалась тогда? Так много их было? Так чем я оказался хуже?! Чем?
– Ничем, – прохрипела я. – Я не хотела, я сглупила.
Боже, я была готова сказать всё, что угодно, лишь бы он отпустил шею. Почему-то именно сейчас мне резко перехотелось умирать. По крайней мере, от удушья в порыве безумия.
– А твой Владик так не думал, когда меня отправлял ко всем чертям и на следующий день выставлял прочь из твоего подъезда, когда я пришёл попросить личного ответа. Я всего лишь хотел поговорить, слышишь, сучка?
Он лишь сильнее сжал руку, перекрывая кислород. Вот только я и без этого не могла сделать вздох. От шока. В ушах пульсировала кровь, все возражения резко пропали, и я обмякла.
Влад? Три года назад? Я вспомнила слова Стаса о том, что брат пытался его припугнуть, вспомнила взгляды, улыбки, объятия… Чёрт побери. Чёрт-по-бе-ри! Летом, как раз после того, как делала проект автомобиля для Ильдара Игнатьевича, Серж помог мне полноценно приобрести соседнюю квартиру. Ту, в которой сейчас живу. Чтобы первую можно было сдавать, Влад на время предложил пожить у него. Только пока делаем ремонт – а с бригадой делался он быстро. Потребовалась буквально неделя, но… вдруг, в то время он действительно мог это провернуть? Если брат действительно небезразличен ко мне и даже телохранителя стращал, мог ли он…
Я с трудом сглотнула, когда мужчина всё же разжал пальцы. Понимание пришло особо чётко. Мог. Обида затопила грудь, сердце пропустило несколько ударов и, честно, мне чертовски захотелось плакать.
– О, значит, вспомнила? – рыкнул бывший клиент.
– Извините, я не хотела… – с трудом выдавливаю из себя, опуская взгляд.
