– Не ожидал сегодня услышать, Светлана Борисовна, – первое, что сказал Стас.
Значит, женщина. Важная, но не любовница – её называл бы просто по имени, – а скорее «уважаемая». Либо кто-то по работе, либо из семьи, но отдалённый. Очень отдалённый, судя по тому, как телохранитель хмурился, бросая в ответ ещё парочку бессмысленных фраз. Но потом разговор стал интересней, и я торопливо отвернулась к окну, чтобы не показывать, как внимательно прислушиваюсь.
Эх, не играла бы музыка, смогла бы разобрать слова собеседницы!
– Это моя работа. Вы сами просили быть… добрее и отзывчивей.
Та-ак, проехали, это точно не про меня, хотя сейчас у Станислава явно не могло быть иной «работы». Коллега решила спросить про одно из старых заданий? Может, до меня Стас охранял другую даму, с которой был так же груб и ворчлив? (Не считая пары удивительных мгновений). Если так, на собственных ошибках учиться он не умеет.
Но от следующей фразы, сказанной со злой усмешкой, меня обдало холодом:
– Неужели я не похож на влюблённого?
Потому что я изо всех сил надеялась, что не похож. Ни капельки! Что он абсолютно свободен и не вздыхает ночами о какой-то неведомой дамочке… как я последнюю ночь вздыхала о нём. В смысле, я не влюблена, конечно. Просто заинтересована и не собираюсь сдаваться.
Я обязана проверить свой сон, даже если для этого, в итоге, придётся прямым текстом заявить телохранителю: «Мужчина, постойте, вы обязаны инсценировать со мной одну эротическую фантазию, и пока не согласитесь на это, я вас отсюда не выпущу». Ладно, можно даже просто будет сказать: «Слушай, возьми меня, чего тебе стоит?» – а потом похлопать глазками и сделать вид, будто никогда не слышала тирады Владика о том, что «нормальному мужчине тоже для секса нужны чувства, просто так и цветочек не встанет».
Ррр… о чём я думаю?
– Что не запрещено, то разрешено. Согласна? – внезапно выдал Стас, словно прочитав мои мысли.
Согласна. Но нить вашего с собеседницей разговора уже потеряла.
На этот раз женщина на другом конце провода говорила долго. Станислав ядовито усмехался и с каждой секундой всё больше мрачнел, а мне так и хотелось вырвать у него из руки мобильный и высказать этой гадине пару ласковых. Женщине, с которой он разговаривал. Казалось, с каждым словом она вонзает в него нож, и мне самой становилось невыносимо больно.
Во-первых, потому что у вечно бесстрастного телохранителя на лице появлялись эмоции. Во-вторых, потому что они были естественными, но не самыми приятными. И в-третьих… потому что вызывала их не я.
Я ради простой его улыбки должна была едва не утонуть! А она…
– Его давно уже нет, – после бесконечного молчания (или я просто не слышала его слов?) процедил Стас. – Как и твоего умения волноваться. По работе всё сказано?
…а она смогла заработать обращение на «ты» и презрительного тона. Но всё же смогла. Значит, а) коллега, б) вызывает у него чувства. А от ненависти до любви всего шаг. Мне бы хоть ненависть заработать!
Я глубоко вздохнула. Успокойся, Регина, тебе не нужны его чувства. Рядом с тобой сидит сейчас какой-то левый мужик, который всего лишь должен тебя охранять.
Угу, левый мужик, который головокружительно целуется, охренительно сексуален, улыбается так, что кровь толчками бежит по венам и даже имя твоё может прорычать так, что по теля пробегают мурашки.
– Моей душе не угодно ни первое, ни второе. Я просто работаю, ясно? – рявкнул Стас.
Чёрт возьми, мне нужны его эмоции! Пусть даже вот так орёт, но я обязана этого добиться!
Но Стас отбросил трубку и уставился на дорогу. Машина шла ровно, даже злясь, он умудрялся не срываться. А потом прошло мгновение, ещё одно, Станислав глубоко вздохнул… и рядом со мной вновь сидел гвардеец. Молчал он, молчало радио, молчал город за плотно закрытыми окнами авто, и только я не могла держать язык за зубами.
– Кажется, она тебя разозлила, – выпалила я.
Телохранитель продолжал молчать. Дышал глубоко и ровно, поглаживал пальцами руль и совершенно не реагировал на вопросы.
– Станислав? – окликнула его, желая увидеть хоть проблеск, хоть каплю эмоций.
Но Стас оставался абсолютно спокоен и меня словно не слышал. Он был не здесь, не в машине со мной, а где-то далеко-далеко. Возможно, с той женщиной, которая за несколько минут заставила ядовито ухмыляться, кричать, хмуриться и кусать губы. Но авто вёл исправно.
В груди неприятно кольнуло. Я поморщилась и выдавила:
– По работе, да?
Ответил телохранитель только через минуту, когда уверенно свернул во двор. До дома оставалось несколько минут, а значит, сейчас мы разбежимся по квартирам и я не успею достать его. Не успею избавиться от отвратительного покалывания в груди.
– По работе, – согласился он. Помолчал ещё немного, лихо припарковываясь на свободное место, и неясно добавил: – Кое-что обсуждали.
– Коллега? – я понимающе улыбнулась.
Снова давящая тишина.
– Можно сказать и так.
