Глаза Гарсеса с удивлением останавливаются на обложке с заголовком: Entente Internationale Anticommuniste. Bureau Permanent[29] Женева. Затем он внимательно читает строку за строкой, упершись локтями в колени и слегка нахмурив брови. Типичный для итало-германской оси доктринерский язык, ощетинившийся оскорблениями и тоталитарными лозунгами. В редакционной статье Испания квалифицируется как рассадник подрывных элементов, а обстановка в ней — как сплошные покушения, забастовки и уличные демонстрации, происходящие под знаменами с серпом и молотом. Апокалиптические эпитеты выглядят совсем уж комично, когда речь заходит о бездействии республиканского кабинета в отношении мобилизующихся рабочих и крестьян. С точки зрения отсутствия реальной власти его сравнивают с правительством Керенского, мимоходом проводя параллель между современной политической ситуацией на полуострове и той, что была в России накануне октября 1917 года. Прошлогодняя забастовка шахтеров в Астурии и недавние захваты земель в Андалусии рассматриваются как неопровержимые доказательства неизбежности революции.
Гарсес пожимает плечами, почесывает в затылке, недовольно морщится.
— Что это еще за Союз такой в Женере? — с досадой спрашивает он.
Керригэн осторожно сворачивает сигарету: насыпает табак на согнутую бумажку, проводит по ее краю языком, разминает полученный цилиндрик и сует его в рот.
— Это ультралевая организация, которая поддерживает контакты с Антикоминтерном доктора Геббельса, — отвечает он, нарочито четко произнося каждое слово. — Союз хочет объединить влиятельных людей, убежденных в необходимости борьбы против коммунизма, и издает этот бюллетень с целью разоблачения предполагаемых большевистских атак. Среди его основных подписчиков — высшие военные чины.
— Знаешь, кто?
— Не всех, зато знаю, куда эти бюллетени регулярно посылают: в Сеуту, Тетуан, Лараче, Танжер, Вилья-Сиснерос и на Канарские острова.
Керригэн устало проводит рукой по щекам; он еще не побрился, отчего кажется более мрачным и почему-то похожим на сыщика. С постаревшего лица на Гарсеса с любопытством смотрят горящие глаза.
— А тебе удалось что-нибудь узнать?
— Немного, но кое-что удалось.
— Кое-что — это что? — настаивает Керригэн, не сразу затягиваясь.
Снаружи толпятся звуки, в которых отражается суетливая повседневная жизнь медины: фразы, летящие из окна в окно и состоящие, кажется, из одних согласных, заглушающие их удары молота по наковальне, мяуканье котов, скрип несмазанной оси какой-то повозки…
— Кое-что — это ящики с таинственным содержимым, которые, похоже, недавно прибыли в Географическую комиссию по границам.
Гарсес подходит к столу и с задумчивым видом тоже начинает скручивать сигарету.
— Продолжай, — и Керригэн слегка дотрагивается до него.
Гарсес, меряя шагами комнату, рассказывает о споре, свидетелем которого стал в баре при казарме. Он говорит спокойно, стараясь не упустить ни одной детали. Керригэн, опершись о край стола и пощипывая нижнюю губу большим и указательным пальцами, внимательно слушает.
— Допустим, в этих ящиках находится то, что мы с тобой предполагаем, — наконец говорит он. — Тогда мы должны выяснить, кто устанавливает торговые контакты, откуда берутся деньги для осуществления платежей и сколько офицеров стоит за этой операцией.
— Все, кто читает издания Союза, — Гарсес кивает на лежащий на кровати бюллетень, — должно быть, убеждены, что коммунисты в Испании вот-вот начнут наступать. Если нам станут известны имена и звания подписчиков, мы поймем, с заговором какого масштаба имеем дело.
— Конечно, но прежде всего нужно узнать, что в ящиках.
Слабый луч света чертит на полу диагональ. Керригэн, стоя в глубине возле полки, начинает описывать штуковины, которые видел в лавке у зятя Исмаила.
— Это хромированный цилиндр, заканчивающийся чем-то вроде рыбьего плавника, вот такого размера, — он разводит руки сантиметров примерно на сорок.
— Он состоит из нескольких частей или нет?
— Мне кажется, наконечник в виде плавника привинчен к основному корпусу, но я не уверен. А почему ты спрашиваешь?
— Не знаю, но это может быть второй взрыватель.
— Ну и?
— Он дает определенный промежуток времени до второго взрыва и осложняет любые попытки дезактивации. Если я прав, то очень важно знать сопротивление материала и химический состав взрывчатки — тогда мы поймем, какой мощностью эта штука обладает.
— А что ты откопал насчет вольфрама?
— Добывается из минерала под названием вольфрамит, очень плотный и жаростойкий металл.
— Следовательно, он годится для работы при высоких температурах и может быть использован для изготовления проводов высокого сопротивления и электрооборудования, так?
Гарсес кивает.
