Он может соблазнить практически любую девушку. Она продает мечты — всё самое тёмное и аморальное, что может породить фантазия мужчины. Он — опытный пикапер. Она — его раскованная квартирантка. Два азартных игрока на человеческих слабостях. Две порочные души. И единственный шанс на спасение. В тексте есть: сложные отношения, откровенно, эмоции на пределе Ограничение: 18+
Я знаю, что он стоит за дверью. Ждёт, когда выйду пунцовая от стыда. И это при том, что я в принципе давно разучилась краснеть.
Что на этот раз?!
Потешит раненое самолюбие? Поиздевается?!
— Выходи, Ася, — тихий голос срывает сердце в пятки. — Ты не сможешь вечно прятаться в ванной.
Глушу в полотенце панический вой, поджимая немеющие от холода плитки пальцы ног. Стас прав, сколько можно?! Пусть выскажется и разойдёмся, как всегда, по разным спальням.
Набравшись храбрости, распахиваю дверь.
Ох, зря…
Медленно пячусь под тяжестью плотоядного взгляда. Наглухо закрытого шифонового платья на мне будто и нет, так алчно смотрят голубые глаза.
— Не бойся. Вживую я тебе тоже понравлюсь, — хрипло говорит он, расстёгивая ремень.
Я вжимаюсь бёдрами в холодный фаянс раковины, но всё равно ощущаю жар, идущий от мужского тела.
— Ты не сделаешь этого. Не посмеешь… — цепенею, старательно блокируя воспоминания о позавчерашней ночи. Я думала, что знаю его, но нет. Даже близко.
— Кого ты пытаешься убедить — меня или себя?
— Стас, так нельзя! — задыхаясь от возмущения, нащупываю мыло, которым только что смывала потёкшую тушь с лица. Бросаю не прицеливаясь. С такого расстояния не промахнуться, но и толка от попадания никакого.
На что, спрашивается, надеялась? Пара секунд, за которые он резко срывает с себя запятнанную рубашку, обнажая поджарый торс, и вот я уже прижата к стиральной машине.
— Ты думала можно бесконечно трепать мне нервы?
Он нависает сверху, удерживая мои руки в своих сильных ладонях, не давая ни единой возможности вырваться.
— У меня есть жених! — закашливаюсь от ненавистного слова.
— И его устраивает то, чем ты занимаешься? — Стас приподнимает бровь, порочно улыбаясь уголком рта. — Если так, то он не будет против. Иначе давно бы тебе шею свернул.
— Твоё мнение — последнее, что меня волнует. Думаешь, я в восторге тесниться с тобой в одной квартире? С испорченным, наглым…
Моя речь резко прерывается врезавшимся в губы поцелуем. Сбивающим с ног. Злым. Восхитительным.
Табачный аромат горчит кофейно-сладким послевкусием. В последней попытке вырваться дёргаюсь вперёд, невольно прижимаясь ещё теснее к напряжённому торсу. Внутри всё переворачивается в ответ на натиск перекатывающихся под его кожей мышц.
«Тормози его, Ася. У тебя же раньше всегда получалось!» — отчаянно бьётся в мозгу, пока Стас заламывает мне руки за спину и туго стягивает ремнём запястья. С вполне определённым, очень даже решительным намерением.
Горячие ладони жгут через шифон, задирая подол до самой талии. Дразнят всплывающими в памяти картинками, за какие-то сутки запавшие так глубоко в мои мысли, что почти успели пустить там корни.
А затем он рывком разворачивает меня спиной к себе и здравый смысл подло затихает, под давлением спаявшего наши тела притяжения.
«Ничтожество» — слепит дешевизной моё отражение в витринах бутиков. Я бегу чуть сутулясь после девятичасовой смены в салоне, не обращая внимания на ледяной не по-летнему дождь.
Капюшон тяжело ударяет по плечам, хлюпая озерцом протекающей через ткань воды. Промокшая толстовка совершенно не спасает от холода. День какой-то сегодня на редкость дерьмовый. Приходится подбадривать себя фантазиями о том, как бы выглядели лица моих ночных клиентов, увидь они меня сейчас. Продрогшую, с посиневшими губами. Мечта, ага.
Горло царапает неадекватным смешком. Видимо, сказывается двухчасовой сон. А до ночной смены всего сорок семь минут, и мне ни в коем случае нельзя осипнуть.
Назло погоде улыбаюсь шире. Дела у меня, правда, идут хорошо. Просто с перманентной припиской «не очень».
В квартире на всю мощность гремит попсовый мотив. В упор не припомню, чтобы я с утра включала радио. Но больше некому. Забыла, неверное… или просто схожу с ума, что с моим режимом сна неудивительно. Ничего уже через сутки отосплюсь.
Первым делом наливаю в стакан молоко и под мерный гул микроволновки быстро стаскиваю с себя верхнюю одежду. Добавляю в напиток столовую ложку липового мёда. Онемевшие пальцы едва удерживают гранёные стенки. По-хорошему, ещё есть время постоять под горячим душем, чтоб отогреться перед долгой ночью.
Собираюсь хлопнуть по выключателю, но снова замираю от удивления. Свет в ванной комнате уже горит.
И как это понимать?
Совпадение?
Анастасия Львовна — хозяйка квартиры, съехала позавчера к своей дочери. Со сломанной ногой на седьмой этаж не подняться. Лифт-то уже неделю не работает. Значит, утром моё тело всё-таки жило отдельной жизнью. Что ж, повезло утюгом редко пользуюсь.
Тяну на себя дверь, одновременно поднося стакан губам. Но так и застываю с открытым ртом. А повод замереть весьма пикантный. Если не сказать внушительный…. особенно в определённых местах.
Ох, чёрт! Живого мужчины в моей постели не было даже дольше, чем нормального сна. И вот теперь не решу, то ли отвернуться, что может быть опасно, то ли попытаться узнать, какого чёрта он здесь делает… то ли всё-таки сгонять на кухню за чугунной сковородкой.
