(8) Первая строка двустишия допускает ряд толкований, вытекающих из различной трактовки слов: tumbari (1. tumari, tobari – "бутылочная тыква" и такие изделия из нее, как "нищенская чаша для подаяний" или "резонатор струнного музыкального инструмента"; расширительно – сфера; 2. tobari – "ты – великая"; abadha (1. abadhya – санскр. "нерушимый"; 2. abadha – санскр. "несвязанный", "свободный") и qui (1. "два"; 2. "двоичность"). Однако во всех случаях здесь усматриваются ассоциативные связи, порожденные представлением Кабира о спасении как о преодолении дуалистического восприятия мира и достижения единения с Богом. Традиционным символом дуальности является вина – струнный инструмент с двумя резонаторами [11, 95].
Предлагаемый М. Маколифом вариант перевода: "О двоичность, на земле и в небе ты нерушима", – не противоречит сказанному выше. Ср. "Адигрантх" [11.202].
(9) Шесть философий (darasana, санскр. darsana – шесть основных систем классической индийской философии: ньяя (nyaya), вайшешика (vaisesika), санкхья (sankhya), йога (yoga), миманса (mimansa) и веданта (vedanta). См. подробно [25; 31].
(10) Традиция тантрического буддизма и индуизма насчитывает восемьдесят четыре имени наставников (siddhi или siddha), достигших просветления. Ср. примеч. 9 (24.17).
32.1. Имя Рамы – молоко, все остальное – вода.
Редкий садху, подобно лебедю, способен отличить их.
32.2. Кабир: шакт не знает ничего, вишнуитам же все известно (1).
Те, чьи уста не произносят [имя Рамы], гибнут.
32.3. Кабир: не приобретай пороков, собирай добродетели,
Как пчела [собирает нектар с каждого цветка, так и ты] ищи в каждом теле Всевышнего.
32.4. Бесчисленное множество [различных] цветов [и] плодов на земле,
[Но] Кабир выбрал [из них самое] сладкое [и] ароматное – какой прок от ядовитого плода?
(1) Перевод первой строки у Ш. Водевиль гласит: "Кабир, нет шактов, всех считай вишнуитами..." Автор поясняет: "Смысл первой строки не совсем ясен. Возможно, поэт считает, что все люди рождены вишнуитами, т.е. потенциальными святыми, так как Высшая реальность, рама, обитает во всех людях. Только отвернувшись от Рамы, они стали "шактами", т.е. безнравственными людьми..." [96, 288]. Правомерность нашего варианта перевода подтверждает вторая строка двустишия.
33.1. Все твердят имя Рамы, но с разними мыслями.
По-одному зовет Раму сати (1), по-другому – лицемер (2).
33.2. Говоря "огонь", никто не обожжется, пока не сунет в [него] ноги.
До тех пор пока [ты] не познаешь [Раму], какая польза от повторения: "Рам".
33.3. Кабир: [я много] думал, размышлял [и пришел к выводу]: никого нет, кроме [Рамы].
Когда [я] увидел Всевышнего, [я] стал единым целым [с Ним].
33.4. Кабир – кукла, надутая воздухом, словно пузырь [на воде, который однажды лопнет].
В этом пузыре Творец возжег пламя [любви], поэтому он способен действовать.
33.5. Девять манов (3) нитей, о Кабир, запутано в каждом доме.
Тот, несчастный, распутает [их], кто познает любовь к Мурари (4).
33.6. Кто с верой прочтет [хоть] половину моего стиха, тот достигнет спасения.
Но [если] у кого в душе нет веры и любви, то распевай [он стихи] хоть день и ночь, от этого пользы не будет.
33.7. Те же буквы, те же слова, но люди произносят [их] по-разному;
Поэт [своим] мастерством придает [стиху] красоту, наполняя [его] чистой амритой [и] эликсиром жизни (5).
33.8. Хари подобен жемчужному ожерелью, [жемчужины которого] нанизаны на тонкую нить [раздумья о Нем].
Чрезмерное стремление к мирской суете может порвать ожерелье.
33.9. Душа не избавилась от страстей, а страсти не покинули душу.
Такова их природа – они закабалили человека.
33.10. Если утрачена вера в Бога, как восстановить [былую] веру?
Как всё отражается в воде, так [и ты] признавай Раму проявленным во всем [бытии])6).
