Грация и фурия полностью

Денег у нее, конечно, не было, но она надеялась, что принять от Наследника плату торговец откажется. Так оно и произошло, и она протянула перчатки Малахии.

– Спасибо, – поблагодарил тот, принимая подарок.

И тут на них упали первые крупные капли дождя.

Они заспешили к каналу, где в огромной черной гондоле их ожидали Марис и Кассия. Как только Номи и Наследник взошли на борт, гондольер оттолкнул лодку от причала.

Сдержать улыбку у Номи не получилось. Ведь она справилась, ей удалось задуманное, а если и дальше все пойдет по плану, то через две недели она увидит Рензо, а затем, совсем скоро, и Серину.

Дождь уже порядком намочил ее платье, заставив вплетенные в ткань серебряные нити потемнеть. Небо над ними вспыхнуло, и Номи немедленно вздрогнула. Обрушившийся с небес грохот был таким оглушительным, что заложило уши, а лодка покачнулась. Напряжение последних часов оставило Номи, но на место напряжения пришел страх перед грозой. Едва гондола причалила, как Номи, не дожидаясь помощи Наследника, выпрыгнула на берег и бросилась к палаццо, пробормотав лишь надтреснутым голосом:

– Извините меня, Ваше Высочество.

Позади что-то резкое проговорила Кассия, порыв ветра смахнул волосы с лица Номи, и на нее холодными струями обрушился ливень. Очередной раскат прогрохотал еще оглушительней.

Номи отчаянно неслась к палаццо, и тут ее кто-то схватил за руку. Это был Наследник.

– Сюда, – сказал он.

Небо уже было расчерчено зигзагами молний.

Повернув вправо от лестницы, Наследник привел ее в увитую лозой садовую беседку. Сюда струи дождя не попадали, но было так холодно, что голые руки Номи покрылись гусиной кожей. Дождь хлестал, гром и молния следовали друг за другом, напомнив ей Ланос в конце лета, когда на долины обрушивались точно такие же грозы, остужая все вокруг острыми, пронзительными ветрами.

Номи огляделась. Они были одни.

– Наконец-то я выяснил, чего ты боишься, – проговорил Наследник.

Номи, откинув с лица промокшие волосы, пристально взглянула на Малахию.

– Думаете, что я боюсь только грозу?

Сверкнувшая молния отразилась в его глазах искорками.

– Меня ты тоже боишься?

– А разве вам не этого хотелось?

Ударил раскат грома, и он почти прокричал:

– Почему ты так себя ведешь?

– Веду себя как?

Крыша беседки защищала от дождя лишь частично. Волосы и платье Номи, став тяжелыми от воды, липли к коже. Сердце призывало к бегству, норовя выскочить из груди.

– А вот так. Все время по-разному. А сейчас, так вообще вызывающе. – Малахия сделал к ней шаг. В глазах его было напряжение, причину которого она не понимала. – Мне твое поведение непонятно. Сейчас ты ведешь себя так, будто я намерен наказать тебя или…

– Вы уже сослали мою сестру, – проговорила, точно обезумев, Номи. – Так не останавливайтесь на достигнутом. Сделайте и меня своей собственностью.

– Ты всегда отвечаешь не так, как я ожидаю. – Малахия провел ладонью по своим влажным волосам. Посмотрел на живую изгородь, с которой струями стекала дождевая вода. – Выбирая тебя, я… особо не задумывался. Я и теперь толком не понимаю, почему…

– Зато я понимаю. – Находясь посреди бушующего шторма, Номи не могла уже обуздать ни страхи, ни ярость, не могла совладать с собственным языком. – Вы выбрали меня потому, что хотели сломить мой дух. Именно так сказал ваш отец.

– Я не мой отец, – резко возразил он. – И его слова – не мои.

– Конечно же, вы не ваш отец, – согласилась Номи, вспоминая слова Асы. Неуравновешенный. – Вы – хуже.

– Ты сама не знаешь, что говоришь. – В его голосе сквозило отчаяние. Вспышка молнии озарила его покрасневшие щеки. – Ты…

Хоть сердце ее и билось отчаянно, Номи приблизилась и с вызовом спросила:

– Что я?

Он долго глядел на нее, затем произнес:

– Ты опасная.

Его губы нашли ее губы. На мгновение она покорно застыла, он прижал ее к себе крепче, будто защищая в своих объятиях от шторма.

Задохнувшись, Номи отстранилась. Его губы остались полуоткрытыми, а его грудная клетка вздымалась и опадала, будто он долго и быстро бежал.

Она развернулась и, не обращая внимания на проливной дождь, устремилась прочь.

СГУЩАЛИСЬ СУМЕРКИ. Серина уже почти добралась до восточного берега. Тут яростно налетел ветер, растрепав ей волосы, и немедленно разразилась гроза с неистовыми потоками дождя. В считаные секунды тоненькое одеяние Серины промокло.

Не обращая внимания на вспышки молний и грозовые раскаты, Серина продолжала путь. Грозы она не боялась. Гроза была ей на руку, поскольку Бруно и другие охранники вряд ли в такую погоду выйдут патрулировать.

Вскоре она достигла восточного побережья, но в пещеру, найденную ею вместе с Яканой, не полезла, а уселась на мокром песке, позволяя дождю омывать ее тело. Затем она выставила сложенные в пригоршню ладони и принялась пить дождевую воду. Наблюдая за вспышками молний над бушующими волнами, она думала о Номи. Сестра непременно испугалась бы грозы, и, будь они сейчас вместе, Серина бы успокоила ее, как делала это не раз раньше.