Лал беззаботно составляла расписание дежурств на следующую неделю. Прервав работу, она встала и абсолютно без всякой цели, кроме, быть может, желания выглядеть распущенной молодой особой и тем причинить Делиру новые беспокойства, начала аккуратно и тщательно наносить оставленный Флорой золотистый грим на один глаз, но симметричный рисунок на втором никак ей не давался. Горячие слезы вдруг градом покатились из-под неодинаковых золотистых век. Лал стала стирать грим, утратив всякий интерес к нему, и снова уселась за стол, со следами краски на веках, просматривать составленное ею расписание. По крайней мере было хорошо получить задание, позволявшее ей слоняться по домику, где ей не угрожала опасность и вероятность столкновения с Сулиеном, так же как и раздражающая несообразность всего остального. Но в то же время это была и опасная работа, поскольку имя Сулиена, проскальзывавшее в списках, жгло как огонь. Предопределять его действия, помещать его то в одну клеточку, то в другую, доставляло мучительное удовольствие. Она была справедлива, не пытаясь ни облегчить, ни затруднить ему жизнь по сравнению с остальными, хотя ей хотелось и того, и другого (почему, собственно, человек не имеет права рваться в бой, думала она, вновь касаясь его имени пальцем).
Когда в дверь постучали, ей на какой-то миг показалось, что это Сулиен, просто потому, что все ее мысли были о нем, и она в ужасе принялась быстро тереть запачканные глаза. Увидев входящего Марка, она ненадолго приуныла от разочарования, но в тот же момент, заметив его озабоченный, напряженный вид, она, вопреки себе, оказалась настолько заинтригованной, что слегка утешилась. Что-нибудь с Уной, подумала она, почти угадав, но не ожидала, что Марк настоятельным тоном произнесет:
— Ты можешь мне помочь?
Лал нахмурилась, оценивая ситуацию. Она не сомневалась, что дело в Уне, но выходило не так.
— Мне нужно, чтобы ты сделала мне кое-какие бумаги. Можешь сделать это быстро?
— Что?
— И еще мне нужны взаймы деньги, чтобы вернуться в Рим.
— Что?
— Я должен вернуться и остановить их. — Его пальцы отбивали по стене прерывистый, нервный ритм. — Они говорят, что Варий убил Гемеллу, что он убил меня. Они казнят его.
— Кто такой Варий?
Марк вздохнул и нетерпеливо объяснил, кто такой Варий, чувствуя, что начинает дрожать от безнадежности и тревоги.
— Я не знал, что с ним происходит, все это время. А теперь хватит. Я должен идти прямо сейчас, иначе Делир наверняка меня остановит.
— Нет, — решительно произнесла Лал, — тебя остановлю я.
— Ты не понимаешь…
— Я-то понимаю, а вот ты — нет. И не стану тебе помогать, потому что именно этого они от тебя и ждут. Точно. Они хотят выманить тебя, чтобы убить.
— Я знаю.
Лал задумалась, но потом раздраженно мотнула головой, словно перечеркивая сказанное Марком.
— Марк, теперь все думают, что ты мертв, они уже объяснили твое исчезновение, так что сделать это теперь им проще простого.
— Я пойду не там, где меня поджидают.
— Откуда тебе знать, где они тебя поджидают?! Черт побери! — Лал спрыгнула на пол, вдруг поняв, насколько все серьезно. — Они не сделают этого, пока не узнают, где мы… они только и ждут, чтобы ты объявился!
— В этом ты тоже можешь мне помочь. Они знают, что мы шли в Атабию, так что туда я не пойду, мы можем все обдумать…
— Нет, не можем!
Снова наступило молчание, разговор зашел в тупик, когда они могли лишь упрямо глядеть друг на друга, отворачиваться и снова встречаться неуступчивыми взглядами, лица обоих были искажены отчаянием и призывом: передумай!
— Послушай, Лал. Для меня это тоже проще, — наконец сказал Марк. — Теперь им никто не поможет. Если я уже мертв, то кому вздумается звонить стражникам, увидев человека, похожего на меня? Если ты дашь мне документы, я смогу отправиться куда захочу.
— Не в документах дело, — устало ответила Лал. — Ты даже не сможешь ими воспользоваться.
— Смогу, — Марк резко обернулся, стиснув зубы, вздрагивая, словно уворачиваясь от летящих в него камней. Он вспомнил, как Гемелла безвольно соскользнула на мозаичный пол. — Гемелла и Варий были женаты. Она умерла, один человек уже погиб из-за меня.
— Ты не можешь винить себя в этом.
— Я не виню! Я не знал, что случится, не мог этому помешать! Но потом!..
На сей раз Лал яростно перевела дух, так что у нее даже перехватило дыхание. Она села на кровать и спрятала лицо в ладонях.
— Ладно. Возможно, ты всегда будешь чувствовать себя виноватым. Возможно. А возможно, тебе придется… — произнесла она еле слышно, ей хотелось, чтобы кто-нибудь другой сказал за нее это, — тебе придется смириться. Потому что есть более важные вещи, чем то, что ты чувствуешь.
Она подняла голову и, чувствуя недоброе, взглянула на Марка, боясь, что он испытывает к ней отвращение, как всякий порядочный человек. Марка снова пробрала дрожь, но он ничего не ответил, против воли заметив, как тяжело ей дались эти слова. Он прочистил горло, но смог всего лишь пробормотать:
— Но Варий…
Лал сказала уже несколько спокойнее:
— Это он послал тебя к нам. Чтобы ты был в безопасности.
— Да.
— И что он велел тебе делать?