Гражданин Бонапарт полностью

По рассказам мамы Летиции, Наполеон родился маленьким и слабым ребёнком, но с большой головой. О своём явлении миру он возвестил на редкость пронзительным криком, который долго не умолкал, пока будущего императора не укачали в колыбельке. Назвали новорождённого Наполеоне или по-корсикански Набулионе — именем мученика, который погиб в Александрии при Диоклетиане, но почему-то довольно распространённым на Корсике, причём в разных вариациях. Так, «кроме общих форм — Наполеон и Набулионе — есть ещё: Напулеон, Наполеонус, Напулеонус, Непулеонус, Неаполеон, Неаполеонус, Неаполео, Неапулео и Неаполоннус»[84].

По сведениям, которыми располагал Вальтер Скотт, имя своё Наполеон получил в честь «святого, не слишком известного и даже исключённого из церковного календаря, так что Бонапарт даже не знал потом, в какой же день ему следует праздновать именины»[85]. А свою фамилию Наполеон будет писать на итальянский лад (Буонапарте) до 1796 г., т.е. до начала прославившей его на весь мир Итальянской кампании.

Поначалу маленький Наполеон ничем не отличался от обычных детей. Мама Летиция вспоминала, что до двух лет он был спокойным и тихим ребёнком, но затем с каждым годом стал всё заметнее проявлять свой необузданный темперамент, упрямство, настойчивость, непослушание. Сестёр, правда, он никогда не обижал, но братьев буквально терроризировал. «Я был сварлив и драчлив, не боялся никого, — вспоминал он о своём раннем детстве. — Одного я бил, другого царапал, и все боялись меня. Особенно же страдал от меня мой брат Жозеф. Я колотил и кусал его. И его же потом за это ругали, потому что, пока он оправлялся от страха, я уже шёл пожаловаться на него матери. Моя хитрость была очень кстати: мать не терпела драк»[86].

Только такая мать, как Летиция, могла обуздать столь задиристого и буйного малыша, которого, кстати, сызмальства прозвали и в семье, и на улице «Рабульоне», т.е. «Разбойником». Сам Наполеон рассказывал, как однажды Летиция не взяла его с собой в гости, и он всё-таки пошёл за ней, крадучись, по горной тропе; она обернулась, увидела его, подбежала и врезала такую пощёчину, что он упал и покатился вниз. Пока «Рабульоне» поднимался, плача и вытирая глаза кулаками, мама Летиция смотрела на него, а потом быстро, не оглядываясь, пошла дальше одна[87]. Эту сцену Наполеон запомнил на всю жизнь — с благодарностью к матери за её жёсткую, но справедливую строгость.

Даже в детских забавах и играх Наполеон не был похож на братьев и сестёр. У них была общая, просторная детская комната. Но, если Жозеф и Люсьен играли в прятки и догонялки, Наполеон предпочитал солдатские игрища: «опоясавшись деревянной саблей, с бумажным шлемом на голове, он поднимал адский барабанный бой»[88], на который в детскую сбегались взрослые (мать, отец, бабушка, няня), чтобы утихомирить развоевавшегося «Рабульоне».

Маму Летицию беспокоил «разбойничий» характер сына, и она, чтобы хоть как-то его смягчить, в 1774 г. отдала пятилетнего Наполеона в школу для девочек при пансионе сестёр-монахинь в Аяччо. Он оказался там единственным мальчиком, понравился хозяйкам пансиона, а сам позднее, когда ему было семь лет, влюбился в одну из воспитанниц монахинь, свою сверстницу по имени Джакоминетта. Он даже мог вечерами солидно, по-взрослому, гулять с нею под руку в городском саду, вызывая смех и у взрослых гуляк, и у сверстников. Эту свою первую «любовь» Наполеон помнил всю жизнь.

После двух лет пребывания (не столько обучения, сколько воспитания) в пансионе у сестёр-монахинь, которые сумели несколько сгладить особенно резкие черты характера и манеры поведения Наполеона, он был отдан в иезуитскую школу. Здесь его уже не столько воспитывали, сколько учили. Только теперь он постиг азы грамотного чтения и письма (на итальянском языке), а также математики. Учителем его в этой школе был аббат Рекко. Ему Наполеон останется благодарным до конца своих дней, а в предсмертном завещании на острове Святой Елены напишет: «Двадцать тысяч франков — аббату Рекко, учителю из Аяччо, который научил меня читать; в случае его смерти — ближайшему его родственнику»[89].