Гражданин Бонапарт полностью

Специалисты-историки оценивают Меласа по-разному. Если В. Скотт, X. Беллок, А. Лашук, Д.С. Мережковский считали его «смелым солдатом и мастером манёвра», «хорошим командиром», «отличным офицером» и даже «отличным стратегом»[1370], то Е.В. Тарле судил о нём очень строго: «исправный генерал-исполнитель, штабной службист, один из тех исправных генералов, которых так часто и так страшно и до и после 1800 г. бил Наполеон и которые не переставали всё время с горечью доказывать, что он делает это не по правилам»[1371].

К 1800 г. Меласс имел воинское звание генерала от кавалерии, т.е. полного генерала, последнее перед фельдмаршальским, выше которого он уже не поднимался, хотя иные, включая даже авторитетные, источники ошибочно величают его фельдмаршалом[1372].

Итак, главным театром военных действий вновь, как и в 1796–1797 гг., когда Наполеон разгромил войска первой коалиции, становилась Северная Италия. Другой фронт, на Рейне, и в этот раз оказался менее значимым. Там Рейнская, наиболее многочисленная (120 тыс. человек) и наилучшим образом обеспеченная из всех французских армий, под командованием генерала Ж.В. Моро противостояла 108-тысячной австрийской армии генерала барона П. фон Края. Оба они, и Моро и фон Край, сверх меры осторожничали и, по сути, лишь сковывали инициативу друг друга, избегая малейшего риска.

Вернёмся теперь к плану кампании 1800 г., согласно которому Наполеон начал и выиграл эту кампанию. Е.В. Тарле верно заметил, что «у него было правило, которому он всегда неизменно следовал: не считать неприятеля глупее самого себя, пока его не испытал на деле; предполагать с его стороны не менее разумные поступки, чем в данном положении совершил бы сам <…>. Следуя своему правилу, Наполеон действовал против Меласа так, как если бы Мелас был Наполеоном, а Мелас действовал против Наполеона так, как если бы Наполеон был Меласом»[1373].

Ситуация в кампании 1800 г. осложнялась для Наполеона тем, что он как первый консул по Конституции не имел полномочий для командования армией — ни Рейнской, ни Итальянской. Кстати, вторая насчитывала всего 30 тыс. человек, большая часть которых (18 тыс.) под командованием генерала А. Массена была осаждена в Генуе. Наполеон решил собрать новую, резервную, армию, назначить её формальным главнокомандующим генерала Л.А. Бертье, а самому официально лишь «сопровождать» её, но фактически возглавить. Он знал, что Мелас сосредоточил всё своё внимание на Генуе, где Массена героической обороной этого города отвлекал на себя главные силы австрийцев. Наполеон задумал в кратчайшие сроки форсировать Альпы, ударить по войскам Меласа с тыла, разгромить их и принудить «опрокинутого навзничь противника» (выражение А.3. Манфреда) к заключению мира. По воспоминаниям Л.А. Бурьенна, Наполеон заранее, ещё в Париже, лёжа в полный рост на картах Италии, разостланных по полу, воткнул булавку в то место, где было указана деревня Сан-Джулиано в 4 км от Маренго и определил: «Я дам бой Меласу вот здесь, на этой равнине». «Такая проницательность и точность, достойные современного компьютера, — комментирует этот эпизод Д. Чандлер, — тогда не были замечены, но секретарь вспомнил об этом три месяца спустя»[1374], т.е. в день битвы при Маренго.