Демонстративным, фактически провокационным вызовом французскому правительству стало решение английских верхов назначить своим чрезвычайным и полномочным послом в Париже Чарльза Уитворта. Если посол Французской республики в Лондоне Антуан Франсуа Андреосси был, по мнению англичанина В. Кронина, «настроен к Англии миролюбиво и благожелательно»[1669], то Уитворт (кстати, близкий друг лорда Гренвила) открыто выступал против Амьенского мира и не скрывал своей патологической ненависти к Франции[1670]. Для Наполеона всего нетерпимее был тот факт, что Уитворт финансировал убийство Павла I, загубив тем самым в зародыше франко-русский союз, а теперь этот спонсор цареубийц официально представлял в Париже Англию. «В его собственный дом засылают убийц!» — так, по мнению А.3. Манфреда, мог воспринять Наполеон прибытие в его резиденцию посла Уитворта[1671]. К тому же Уитворт прибыл в Париж вместе с женой, надменной герцогиней Дорсет (которую даже англичане называли «спесивой дурой»), и эта супружеская чета «при любой возможности выказывала своё пренебрежение правлением консулов»[1672].
Однако известная доля вины за разрыв Амьенского мира лежала и на первом консуле Франции. Воевать с Англией он не хотел — это вынужден был признать даже Уитворт. «Я замечаю у Бонапарта, — сообщал он в Лондон, — сильное желание продолжить переговоры и по возможности избежать разрыва»[1673]. Но внешнеполитическая активность Наполеона даже в тех случаях, когда она непосредственно не затрагивала интересов Англии, настораживала, раздражала, а то и пугала английские власти — и не без оснований. Первый консул хозяйничал в Голландии, Пьемонте, Швейцарии как в «сторожевых» по отношению к Франции государствах, навязывал свою волю германским князьям. Когда же он приступил к созданию французской колониальной базы в Сан-Доминго и Луизиане, а в особенности после того, как в апреле 1803 г. командировал генерала Ш.М. Декана в Индию с заданием привлечь вождей индийских племён к совместной борьбе против англичан[1674], партия войны в Англии забила тревогу.
Всё это уже предвещало разрыв, но главным камнем преткновения в англо-французских отношениях и поводом к войне стал вопрос о Мальте. В соответствии с условиями Амьенского договора от 27 марта 1802 г. Англия обязалась к сентябрю того же года оставить Мальту, вернув её Мальтийскому ордену, а Франция — эвакуировать свои войска из Таранто. Французы ушли из порта и залива Таранто досрочно, но англичане и в феврале 1803 г. ещё оставались на Мальте. Король Георг III и его министры выказывали, по признанию лорда В. Бэкингема, «сильнейшее стремление к войне»[1675] и не желали отказываться от Мальты, рассчитывая при этом на поддержку России.
Такой расчёт имел под собой некоторые основания. Государственный канцлер и министр иностранных дел Российской империи граф А.Р. Воронцов 12 (24) марта 1803 г. специальной депешей обязал российского посла в Лондоне графа С.Р. Воронцова (своего родного брата) «удостоверить правительство английское, что мы не откажемся от общих мер с Англией, когда прямо убеждены будем, что момент опасности для спокойствия Европы приближается». К депеше была приложена записка Александра I: «Я нахожу, г-н граф, соображения, изложенные в вашей депеше к г-ну Вашему брату, совершенно справедливыми»[1676].
С.Р. Воронцов, и ранее именно так «удостоверявший» англичан, теперь явно переусердствовал в этом. По авторитетному мнению А.М. Станиславской, он «столь рьяно уговаривал английское правительство не отдавать Мальту, что даже его англофильствующий брат, канцлер Александр Романович, остался недоволен»[1677]. Зато английский министр иностранных дел граф Д.Р. Гоуксбери уверовал в то, что Россия одобряет позицию Англии относительно Мальты и поддержит её в случае войны с Францией. Русский посол в Париже А.И. Морков уже 24 марта (5 апреля) 1803 г. уведомил А.Р. Воронцова: «Англия стремится скорее начать войну»[1678], а французский посланник в Петербурге генерал Г.М. Гедувиль 12 (24) апреля информировал Ш.М. Талейрана, что сам Александр I «искренне желает» примирения Англии и Франции, но подвержен англофильскому влиянию Моркова и братьев Воронцовых[1679].
