В массе всевозможных хлопот Наполеон не забывал и о дипломатической подстраховке экспедиции. Он договорился с Талейраном, что сразу после отплытия экспедиционной армии из Тулона тот сменит министерский портфель на место чрезвычайного и полномочного посла в Константинополе (более удобное для личных интриг) и постарается сохранить видимость мирных, почти дружественных отношений между Францией и Турцией на время завоевания Египта. «Это достаточно головоломное дело мог с полным успехом выполнить именно Талейран, - справедливо заключает Е. В. Тарле. - Так надеялся Бонапарт. Обещание было Талейраном дано, но исполнено не было, и никогда Талейран в Турции до конца своих дней не побывал»[756].
Вопрос о том, почему Талейран обманул, т. е. фактически предал тогда Наполеона, детально рассмотрен в классическом труде Е. В. Тарле[757]. Дело в том, что французские историки Г. Лакур-Гайе (кстати, автор трехтомной биографии Талейрана), Р. Гюйо, Булэ де ла Мерт объясняли отказ министра исполнить обещание, данное Наполеону, либо нежеланием удаляться из Парижа, когда предстояли выборы на вакантное место члена Директории, либо боязнью подвергнуться в восточном Константинополе непредвиденными опасностям. Но профессор Колумбийского университета США К. Л. Локк в противовес французам выдвинул свою, оправдательную для Талейрана версию: дескать, Талейран успешно вел деловые переговоры с американцами, и потому отпала необходимость его назначения в Константинополь, хотя Директория искренне этого желала, а Талейран тоже вполне добросовестно хотел сдержать обещание, которое он дал Наполеону.
Тарле считал более убедительной французскую версию. Он подчеркнул, что для Талейрана такие «приемы и ухватки», как пообещать и не сделать, были привычны, и заключил: «Конечно, нарушив слово, Талейран учинил очень большое коварство по отношению к своему другу (? - Н.
Тем временем Наполеон, удовлетворенный договоренностью с Талейраном, форсировал подготовку экспедиции в Египет, попрежнему вникая в малейшие детали: лично проверял каждый фунт любого груза для каждого корабля! «Если прочитать приказы Наполеона, рассылаемые им по всем направлениям, - удивлялся Андре Кастело, - то можно рехнуться, столько там всего перечислено, вплоть до количества пар чулок, выдаваемых каждому участнику похода»[759]. В служебной записке к Директории 5 марта 1798 г. Наполеон объявил итоговую сумму расходов на экспедицию: от 8 до 9 млн ливров[760]. 26 марта он письменно уведомил министра внутренних дел: «Я прошу Вас отдать приказ гражданам, список которых прилагается, чтобы они были готовы к отъезду в любой момент по получении моего распоряжения»[761].
Вот этот момент тогда еще держался в строжайшей тайне. Более того, вся подготовка египетского похода тщательно маскировалась. «Никогда еще, - читаем у А. Жомини, - такие огромные приготовления не были произведены так скрытно»[762]. Слухи о том, что Директория готовит какую-то морскую экспедицию, ползли по всей Европе. Всегда алчные до сенсаций журналисты подхватывали их и приукрашивали баснословными, зачастую взаимоисключающими подробностями. В Англии хорошо знали, что южно-французские порты заняты военными приготовлениями, что туда беспрерывно прибывают войска и что возглавляет готовящуюся экспедицию генерал Бонапарт, а это само по себе уже очень многое значит. Но
