Бои на улицах Сен-Жан д’Акра шли несколько дней, причем был смертельно ранен еще один французский генерал, Луи Андре Бон. 13 мая Наполеон отозвал из крепости своих солдат и принял решение снять осаду. Главной причиной такого решения были даже не чисто военные причины. Конечно, Наполеон учитывал и потери в людях, причем не только от неприятельских ядер и пуль, но и от вспышек чумы, и недостаток боеприпасов. Дело дошло до того, что он платил солдатам, если они подбирали турецкие и английские ядра для своих орудий (5 су - за каждое ядро)[934]. А неприятель тем временем, несмотря на тяжкие потери, не становился слабее, ибо Сидней Смит с моря непрерывно пополнял гарнизоны крепости продовольствием, боеприпасами и людьми, доставив туда 20 тыс. штыков[935]. Смит прислал даже во французский лагерь прокламации с призывом к солдатам Наполеона переходить на сторону англичан и турок. Когда же он узнал, что Наполеон называет его «сумасшедшим», то официально вызвал французского главнокомандующего... на дуэль. Не зря один из французских офицеров, характеризуя Смита, сказал, что в нем «уживается вместе с рыцарством какое-то шарлатанство»[936]. Наполеон в ответ на вызов Смита презрительно заявил, что «для этого нужно воскресить» Джона Мальборо - величайшего из английских полководцев прошлого, но добавил, что «готов вместо себя прислать к Смиту одного из своих гренадеров»[937].
Итак, дефицит в людях, боеприпасах, продовольствии при избытке всего этого у противника был очень важным, но не главным мотивом, заставившим Наполеона снять осаду Сен-Жан д’Акра. Главное, что Наполеон узнал 13 мая от пленных англичан и турок из Родосской армии: вторая коалиция европейских держав (на этот раз с участием России и Турции, только что воевавших между собой) начала войну против Франции. Наполеон решил, что теперь «операции Восточной армии становятся второстепенными», и «стал думать только о средствах возвращения во Францию»[938].
Свое решение снять осаду Сен-Жан д’Акра Наполеон замаскировал, по его собственным словам, «
21 мая на первом привале после Сен-Жан д’Акра у г. Хайфа был оглашен приказ Наполеона по армии. Стараясь поднять дух своих заметно деморализованных солдат, главнокомандующий восславил их победы: «Вы овладели всеми крепостями, которые защищают колодцы пустыни. Вы рассеяли в битве у горы Фавор орды, сбежавшиеся со всей Азии в надежде на ограбление Египта <...>. Вы в течение трех месяцев вели войну в сердце Сирии, захватили 40 орудий, 50 знамен, 6000 пленных, сравняли с землей укрепления Газы, Яффы, Хайфы, д’Акра». Но причину отступления, т. е. фактически проигрыша сирийской кампании, Наполеон объяснил своим воинам, как никогда до 1812 г., неубедительно, если не сказать больше:
Следующий привал французов - в г. Яффа, где ранее уже случились два происшествия на их пути к Сен-Жан д’Акру, вошедшие в мировую историю и литературу, - был омрачен инцидентом, тоже получившим широкий резонанс в мировой литературе о Наполеоне. Речь идет о судьбе больных чумой, число которых в разных источниках называется по-разному: 7, 11, 50 и даже 100 человек[942]. Встал вопрос, брать ли их с собой, рискуя заразить здоровых солдат, или оставить на скорую и, возможно, мучительную смерть от рук извергов Джеззар-паши. Наполеон приказал было начальнику медицинской части Р. Н. Деженетту дать им сильную дозу опиума, заявив при этом, что «это лучше, чем оставить их во власти турок». Но Деженетт возразил, что его дело - лечить людей, а не убивать их. Наполеон задумался: как быть?
