Гражданин Бонапарт полностью

Е. В. Тарле ошибался, полагая, что отъезд Наполеона из Египта был «внезапным, никем не предвиденным событием», поскольку он, «долгие месяцы отрезанный от всякого сообщения с Европой, <...> из случайно попавшей в его руки газеты узнал потрясающую новость» о победах войск второй антифранцузской коалиции (в частности, русских «чудо-богатырей» А. В. Суворова) и о грозящем вторжении коалиционеров во Францию[973]. Евгений Викторович знал (хотя бы из классической монографии А. Вандаля), что Директория 18 сентября 1799 г. письменно приглашала генерала Бонапарта к «скорейшему возвращению» на родину, но ни один из трех курьеров, посланных в Египет с текстом этого письма, не достиг места назначения - все они были перехвачены англичанами[974]. Но ведь еще Вальтер Скотт в первой четверти и Виллиан Слоон в последней четверти XIX в. ввели в научный обиход засвидетельствованный участниками и современниками событий факт, который затем удостоверяли и А. Лашук, и Д. Чандлер, и А. 3. Манфред: Наполеон был хорошо информирован о положении дел в Европе из разных источников. Во- первых, Сидней Смит по крайней мере с июня 1799 г. подсовывал французам различные газеты («La Gazette de Francfort», «Courrier français de Londres»), «полные описаниями бед, постигших Францию на других фронтах»[975]. А кроме того, как заметил еще В. Скотт, «Наполеон и без газет Сиднея Смита уже знал о положении во Франции и в Европе»[976]. Может быть, самый надежный для него канал связи (через Геную и Тунис) обеспечивал ему брат Жозеф, на воспоминания которого ссылался В. Слоон[977]. Тем или иным путем, но Наполеон был осведомлен и о сентябрьском обращении к нему Директории с просьбой срочно возвращаться в Париж[978].

Цели и расчеты, с которыми Наполеон возвращался из Египта во Францию, всегда вызывали споры у его биографов и других исследователей той эпохи. Такие авторы, как Альбер Вандаль и Е. В. Тарле, категорически утверждали, что «Наполеон отплыл из Египта с твердым и непоколебимым намерением низвергнуть Директорию и овладеть верховной властью в государстве»[979]. Таково же, в принципе, мнение французов Луи Мадлена и Андре Кастело, немца Эмиля Людвига и россиян - А. К. Дживелегова и А. Ю. Иванова. Последний расценил отъезд Наполеона из Египта фигурально: «Его Италия, его Египет. Скоро и Франция станет его женщиной»[980].

В научный обиход вошла и такая трактовка, восходящая к самому Наполеону: он был «призван» спасти Францию, «назначен судьбой» к возвращению из Египта[981]. При этом Наполеон «мог сомневаться, что же станет наградой его отваги - трон или эшафот»[982]. Конечно же, он рисковал - не в первый и далеко не в последний раз - карьерой, репутацией, жизнью.

Есть, однако, и принципиально иная версия, которая исходит от Вальтера Скотта и закрепилась главным образом в англоязычной литературе: Бонапарт - «дезертир», «беглец», который поспешно унес ноги из Египта, торопясь «спасти себя» от неминуемого поражения, гибели или плена[983].

Наиболее подробно и убежденно, но не убедительно, развернул эту версию советский историк А. 3. Манфред. Отвергнув мнение Вандаля и Тарле на том основании, что они излишне доверяют объяснениям самого Наполеона, Альберт Захарович избрал для себя опорой... воспоминания Л. А. Бурьенна, достоверность которых ставят под сомнение самые разные авторитеты, включая англичан[984]. Доверившись Бурьенну, Манфред увлеченно рассуждал о том, как Бонапарт «бежал из Египта, чтобы спасти себя»[985]: на с. 226-230 он пять раз «жалует» Наполеона званием «беглеца». Для Манфреда характерно, что он, подробно описав победу Нельсона при Абукире над французским флотом 1 августа 1798 г. (с. 194-195), отвел не менее блестящей победе Наполеона при том же Абукире над турецкой армией 25 июля 1799 г. всего одну строку в сноске на с. 226, причем назвал эту победу «частичной».

Что касается фактов, то в основание своей версии Манфред приводил только один из них: Наполеон будто бы оставил свою Восточную армию «в крайне тяжелом состоянии»[986]. Но ведь те же Стендаль и Лашук, Вандаль и Тарле оценивали состояние Восточной армии как «вполне удовлетворительное» и даже «прекрасное»[987], что подтверждает и ход событий в Египте после отъезда Наполеона. Оставленный в качестве главнокомандующего этой армией генерал Ж. Б. Клебер разгромил в битве при Гелиополисе 20 марта 1800 г. новую, 70-тысячную, турецкую армию и выгнал ее остатки из Египта[988]. Только после того как Клебер пал от руки фанатика-убийцы и его заменил бездарный генерал Ж. Ф. Мену, французы стали терпеть в Египте поражения.