В результате 9 июня у городка с красивым названием Монтебелло, по дороге от Милана к Алессандрии, авангард французов под командованием Жана Ланна столкнулся с австрийским авангардом, которым командовал фельдмаршал-лейтенант[1389] барон Карл Питер Отт - еще один ветеран Семилетней войны и правая рука Меласа. Ланн имел всего 8 тыс. солдат против 20 тыс. у Отта. Австрийские войска имели превосходство и в артиллерии. Тем не менее Ланн, который в той кампании был, безусловно, правой рукой Наполеона, атаковал противника и одержал в битве при Монтебелло блестящую победу. Здесь - не в первый и далеко не в последний раз - Ланн лично вел своих гренадеров в атаку, был ранен, но до конца битвы оставался в строю. Австрийцы бежали с поля сражения, потеряв, по данным А. Лашука, 4 тыс. человек убитыми, ранеными и пленными (Вальтер Скотт насчитал у них только пленных больше 5 тыс.)[1390].
Это была первая выдающаяся победа в полководческой карьере Ланна, за которой последуют, уже в годы империи, Заальфельд, Тудела, Сарагоса, Регенсбург. Со временем, в 1808 г., он будет удостоен титула герцога Монтебелло. А пока Наполеон тепло поздравил будущего герцога с победой. Ланн воспринял поздравление первого консула как должное. «Да, было жарковато, даже очень, - рассказывал он Наполеону о пережитом 9 июня. - Кости моих гренадер трещали от австрийских пуль, как трещат стекла витражей от крупных градин»[1391].
Монтебелло можно считать своего рода прелюдией к исторической битве при Маренго, где спустя пять дней встретились главные силы Наполеона и Меласа. Победа Ланна подняла моральный дух французских войск и надломила его у австрийского воинства в решающий момент всей кампании. В этом смысле сражение между Ланном и Оттом при Мотебелло напоминает известный эпизод из русской истории - поединок Пересвета с Челубеем перед Куликовской битвой, но с еще более выигрышным для будущих победителей результатом.
Итак, 14 июня 1800 г. возле деревни Маренго грянула битва, в которой решалась судьба Франции, Австрии и второй антифранцузской коалиции. Эта, ранее безвестная, а с того дня всемирно знаменитая деревня находится посреди большой равнины между городами Алессандрией и Нови
Соотношение сил к началу битвы при Маренго было явно в пользу австрийцев. Мелас к 14 июня стянул сюда все свои основные силы, их численность в разных источниках и литературе указывается по-разному: у Е. В. Тарле и А. Лашука - 30 тыс., у В. Скотта - 40 тыс., у А. 3. Манфреда - 45 тыс. человек[1392]. В то же время Наполеон к началу сражения недосчитался одной из своих пяти дивизий, которую направил к Нови, чтобы перекрыть Меласу стратегически важный путь для маневра. Кстати, командовал этой дивизией Луи Дезе, который буквально на днях, 10 июня, прибыл к Наполеону, вырвавшись из Египта и английского плена. В итоге, по тем же данным, утром 14 июня Наполеон располагал под Маренго всего от 20 до 23 тыс. солдат. Еще большее превосходство австрийцы имели в артиллерии: от 90 до 100 орудий против 15-18 у французов.
Битва началась вскоре после 6 часов утра. Австрийцы открыли убийственный огонь по французским позициям из всех своих орудий и пошли в массированную атаку. Их численное превосходство и в пехоте, и в кавалерии, а главное, в артиллерии сказывалось со всей очевидностью. Французы, особенно корпус Ланна, занимавший центр позиции, стояли насмерть. Несколько австрийских атак были отбиты, но каждая следующая шла с нарастающей силой. К 10 часам утра французы вынуждены были отступать по всему фронту - без паники, сохраняя порядок, но отдавая противнику пядь за пядью. Даже консульская гвардия - этот, как ее называли, «гранитный редут», - расстреляв все патроны и ощетинившись штыками, начала отходить.
Наполеон в эти первые, самые трудные часы битвы, по наблюдению очевидцев, ни на минуту не терял самообладания. При первых же залпах австрийских орудий он послал гонцов к Дезе с приказом немедленно возвращаться. Далее он просто следил за ходом битвы, веруя в стойкость своих войск; иногда обращался к ним с ободряющими словами, но главное - ждал: стоя в окружении своих адъютантов и не замечая ядер, летящих над головой, он внешне спокойно поглаживал хлыстом мелкие камушки под ногами, но можно себе представить, с каким волнением, с какой тревогой за исход битвы
Когда уже все части резервной армии, включая консульскую гвардию, отступили, примчался на взмыленном коне адъютант Дезе, будущий герцог и министр полиции Рене Савари. Он доложил, что дивизия Дезе «летит» на выручку главным силам. Теперь Наполеон мог быть спокойным за все, что бы ни случилось. «Мужайтесь, солдаты! Держитесь! Резервы на подходе!» - кричал он своим отступающим воинам, которые понуро шли мимо него. Но у них, казалось, уже не было сил держаться. Они отвечали ему: «Да здравствует Бонапарт!» - без былого воодушевления.
