Известие о том, что Павел убит, потрясло Наполеона. «Говорят, - читаем об этом у Вальтера Скотта, - что первый раз в жизни у него вырвались слова: “Боже мой!”»[1541]. Первый консул в те дни был таким безутешным и яростным, каким его никогда не видели. «Они промахнулись по мне 3-го нивоза в Париже[1542], но попали в меня в Петербурге!» - кричал он, имея в виду англичан и российских англофилов, которые шарфом и табакеркой разрушили едва воздвигнутый им с таким искусством и такими трудами каркас русско-французского союза. Да, в ту мартовскую ночь, когда заговорщики ворвались в спальные покои императора Павла I, загублен был не только сам император, но вместе с ним в зародыше и русско-французский союз.
Официальная Англия восприняла убийство российского государя как божий дар - долгожданный и счастливый. Радовались цареубийству и российские англофилы, шокируя своей радостью нейтральную Европу. Характерный эпизод, героиней которого была Ольга Жеребцова, запечатлен, по рассказам самой героини, в «Былом и думах» А. И. Герцена. По пути из Петербурга в Лондон Жеребцова задержалась в Берлине, где и «получила, танцуя на бале у прусского короля, весть о том, что Павел I убит. Вовсе не скрывая радости, она с восторгом объявила новость всем находившимся в зале. Это до того скандализировало прусского короля, что он велел ее выслать в двадцать четыре часа из Берлина»[1543].
Убийство Павла I при всех его драматических последствиях (негативных для Франции и позитивных для Англии, а для России - и тех и других) не могло сбить Наполеона с его курса на союз между Францией и Россией, и он добьется этого союза, но какою ценой? - как недолгого перерыва между четырьмя (!) войнами с Россией. Возможно ли было предвидеть такой круговорот событий в 1801 г.?
После гибели Павла I первоочередной задачей для Наполеона стало урегулирование отношений с Россией - заключить хотя бы договор о мире. Первый консул знал не только о тех (поименно), кто убивал Павла, но и о причастности нового царя Александра Павловича к заговору против отца. В первые же дни после 12 марта, когда Александр I появился на людях в сопровождении екатерининских, павловских и собственных присных, Каролина де Бонейль написала в Париж Жозефу Фуше: «Молодой император идет, предшествуемый убийцами его деда, сопровождаемый убийцами его отца и окруженный своими»[1544]. Имена убийц Павла I, как и убийц Петра III, в Европе многие уже знали (сами убийцы этого почти не скрывали), а поскольку Александр I ни Зубовых, ни Палена и вообще никого из заговорщиков пальцем не тронул, оставив их при себе[1545], европейские наблюдатели и тем более профессиональные шпионы логически вычислили факт его участия в заговоре.
Наполеон, учитывая наличие цареубийц в окружении нового царя, не тешил себя иллюзиями относительно русско-французского союза, но сделал все, чтобы добиться подписания мирного договора. Для начала он отправил в Петербург одного из самых близких своих друзей генерала Ж. К. М. Дюрока с официальным поручением присутствовать при коронации Александра I и с негласной, но главной задачей: прозондировать внешнеполитический курс нового самодержца, выведать, что представляет собой как личность Александр Павлович и куда он повернет Россию? Красавец с изысканнейшими манерами, буквально излучавший обаяние и доброжелательность («лучший из людей», по мнению Стендаля), Дюрок очаровал весь царский двор: за ним ухаживали и подражали ему, даже «прическа наподобие римской вошла в моду под названием а la Duroc»[1546]. В результате удалось избежать разрыва между Россией и Францией и начать переговоры о заключении русско-французского
