В общем, по авторитетному мнению А. Олара, «внутреннюю историю консульства за время 1802-1804 гг. можно резюмировать в трех словах: личное правление Бонапарта»[1629]. Но пожизненный первый консул не просто властвовал. Он
Как глава государства Наполеон вникал буквально во все тонкости управления государственными делами - от разработки свода законов до уборки тротуаров в Фонтенбло, он знал лучше любого министра положение дел внутри каждого ведомства, а все, что знал, помнил. Тем, кого это все изумляло, он объяснил, что разные дела и вопросы размещены у него в голове, как в шкафу, - строго по определенным ящикам: «Когда приходится прервать какую-нибудь работу, я просто закрываю один ящик и открываю другой. Они никогда не мешают друг другу, не стесняют меня и не утомляют. Хочется спать? Я закрываю все ящики и сплю»[1631]. Сегодня о нем сказали бы: на плечах не голова, а компьютер! Беспощадный к себе самому, он и других (своих соратников, сотрудников, помощников) не жалел, выжимая из них все, что ему было нужно, - «для блага Франции», как он любил повторять. Впрочем, не только заботы о «благе Франции» и не столько страх перед наказанием или увольнением заставлял тогда чиновников всех рангов трудиться сверх всякой меры. Один из них, бывший аудитор Государственного совета, выделил еще один стимул, на что обратил внимание Е. В. Тарле. Оказывается, «у Наполеона было искусство увеличивать в людях преданность делу той фамильярностью, с которой он умел при случае обращаться с низшими, как с равными», и это его искусство «порождало у чиновников увлечение, равное тому, которое он порождал в армии. Люди истощались в работе точно так, как (другие) умирали на поле битвы»[1632].
Да, все так и было, но едва ли кто из этих людей мог угнаться в работоспособности за самим первым консулом. Обычно он не имел времени даже поесть нормально. С этой «тягостной обязанностью» он разделывался не более чем за 15 минут, если это был обед в гостиной, а чаще - за 7-8 минут, если завтракал и ужинал у себя в кабинете или в спальне. Иностранные гости рассказывали, что Наполеон будто бы «обедал стоя», ибо присесть, да еще потом встать, у него не было времени[1633]. Он даже устроил скандал своему повару Дюнану, который прежде служил Бурбонам и теперь, по привычке, приготовил изысканнейший обед для первого консула. «Ты заставляешь меня есть слишком много! - накинулся первый консул на повара. - Впредь готовь не больше двух блюд!»[1634] А вот другой характерный случай: когда кто-то из друзей Наполеона посетовал перед ним на излишнюю скоротечность его обедов (люди не успевали поесть, как следует!), первый консул велел продлить время трапезы на несколько минут. Во время первого же «продленного обеда» П. Л. Редерер шутливо упрекнул Наполеона: «Вы теперь засиживаетесь за обеденным столом...» Первый консул отшутился с нескрываемым раздражением: «Это - результат развращения властью!»[1635]
Кстати, раздражительность первого консула и особенно императора Наполеона стала темой множества серьезных исследований, исторических анекдотов и политических карикатур. Думается, ни современникам, ни историкам так и не удалось до конца разобраться в том, какова была природа этой раздражительности - искренность или притворство. Даже Е. В. Тарле не избежал противоречия с самим собой, заявив, что «быстро раздражающаяся» натура Наполеона «была склонна к порывам бешеного гнева», но подчеркнул через пару строк: «...вообще Наполеон великолепно владел собой»[1636]. Далее Евгений Викторович признал оригинальную особенность вспышек «бешеного гнева» Наполеона: иногда «с определенными целями» (запугать, надавить, сбить с толку оппонента) он
