Гражданин Бонапарт полностью

Почему в столь ответственную комиссию с таким сверхзначимым заданием Наполеон включил всего четырех человек? Думается, потому, что юристов такого уровня тогда во Франции больше не было (не считая Ж. Ж. Камбасереса). Разумеется, для технической работы каждый из членов комиссии имел необходимый штат помощников. Что касается Камбасереса, то он как второй консул участвовал вместе с Наполеоном (который контролировал всё и вся) в обсуждении проектов комиссии. Впрочем, Е. В. Тарле предложил и такое объяснение: «Дело было колоссально трудное, и поэтому Наполеон назначил в эту комиссию всего четырех человек; он терпеть не мог больших комиссий, длинных речей, многочисленных заседаний»[1785].

Проект Кодекса, включавший 2281 статью, был подготовлен за время с июля до декабря 1800 г. и опубликован 21 января 1801 г. Затем началось его обсуждение в Государственном совете. На это потребовалось 102 заседания. Они проходили под председательством первого (чаще всего) или второго консулов в деловых прениях при «полной свободе» различных мнений[1786].

Наибольшие возражения проект Кодекса вызвал в Трибунате, где, к неудовольствию Наполеона, оживились под впечатлением роялистских заговоров и войны с Англией притихшие было после Маренго оппозиционеры. К началу 1804 г. первый консул, пользуясь тем, что у половины членов Трибуната истекал очередной срок их членства, «исключил из Трибуната всех членов, кроме 50-ти самых молчаливых[1787], и кстати уж постановил, что отныне в Трибунате не будет никогда больше 50-ти человек»[1788].

Окончательный текст Кодекса был подписан Наполеоном и обнародован 21 марта 1804 г., по трагическому совпадению дат - в день расстрела герцога Энгиенского. Назывался он тогда Гражданским кодексом (Code civil), но с 1807 г. получит название Кодекс Наполеона (Code Napoléon), с которым навсегда и войдет в историю, - повсеместно, не исключая России. Так, в 1811 г. H. М. Карамзин обвинит М. М. Сперанского в том, что он вознамерился «положить Кодекс Наполеона на святой алтарь Отечества»[1789].

Самые авторитетные специалисты сходятся в оценке кодекса на том, что он был задуман и действительно стал «краеугольным камнем всего юридического быта Франции»[1790]. Главное, Кодекс узаконил сохранение великих принципов 1789 г. - таких как равенство всех перед законом, неприкосновенность личности и собственности, свобода совести и труда, - представ, таким образом, в глазах Франции и всей Европы как «символ революции» и ее «стабилизация»[1791]. В свое время Карл Маркс верно определил, что «Кодекс Наполеона берет свое начало <...> от идей Вольтера, Руссо, Кондорсе, Мирабо, Монтескье и от Французской революции»[1792]. «Можно сказать, - заключает современный французский историк Роже Дюфрес, - что Кодекс - это революция, превращенная в закон, опирающийся на власть и незыблемость общественных структур»[1793].

Кодекс включал в себя три раздела: «О лицах», «Об имуществе» и «О способах приобретения собственности». Красной нитью сквозь все три раздела проходят две темы - семья и собственность, причем решения любых вопросов по каждой из двух главных тем носили подчеркнуто светский характер. Кодекс был гражданским в полном смысле этого слова. Он декретировал правовые нормы вне всякой зависимости от церкви, от ее догматов и обрядов.

Категорию собственности Кодекс трактовал в духе 1789 г. как «естественное право» - «право пользоваться и распоряжаться вещами самым неограниченным образом, лишь бы только его не использовали так, как это запрещено законами». При этом главное внимание уделялось земельной собственности - в интересах крестьянства, которое составляло тогда большинство населения Франции и лишь из рук Великой революции получило землю, личную свободу от феодалов и гражданские права. Теперь все это Кодекс закреплял за крестьянами навечно. Но вот о тех гражданах, кто никакой собственностью не владел, в Кодексе не говорилось ни слова.

Наемный труд был оставлен, как и прежде (по закону Ле Шапелье 1791 г.), на усмотрение и ведение нанимателей. «Единственными жертвами стали рабочие», - отметил Ж. Тюлар, характеризуя Кодекс Наполеона[1794]. По-прежнему запрещались стачки (вплоть до самых мирных, вроде прогулов по сговору с товарищами) и сохранялись «рабочие книжки», без которых работники не могли быть приняты ни на какую работу, зато хозяева были вправе вписывать в книжки аттестацию рабочих по своему произволу. «Можно себе представить, - читаем об этом у Е. В. Тарле, - как злоупотребляли хозяева этой полнейшей возможностью лишить рабочего заработка и куска хлеба»[1795].