<…> «Народная монархия» предназначается для того же, для чего в свое время предназначался «Капитал» Карла Маркса. Конечно, было бы хорошо издать все — тогда получилось бы по объему два Марксовых тома. Но это практически невозможно. В данном издании изложена только схема. Ее нужно разрабатывать и дальше. Ее нужно пропагандировать. Ее нужно проверять и исполнять: будет ведь когда-то время, когда можно будет издать все, и это «все» должно быть очень сильно исправлено и пополнено.
У каждого из нас есть свой круг знакомых, не вполне безразличных к сегодняшним и завтрашним судьбам нашей Родины. Попробуйте собираться хотя бы раз в месяц, хотя бы и небольшой группой, и обсуждать основные пункты нашей идеологии. Очень нужны инакомыслящие: может быть, вам удастся их переубедить и, может быть, придется выслушать доводы, нами еще не предусмотренные. «Идейное завоевание» начните с вашего окружения: всякое завоевание начинается из дома. Критикуйте «Народную монархию» в меру ваших сил, критика нам очень нужна. Непредусмотренный довод — это очень опасный довод. Ложный довод может быть убийственным: наши противники тоже не лыком шиты и наши сильные места они атаковать не будут — это аксиома всякой стратегии, в том числе политической. Это только в эмиграции можно гордо завернуться в свои юбилейные тоги и не пустить ни одного «оглашенного» и на порог, в России это будет невозможно.
<…> В первое время революции большевики говорили: «наше оружие — наше слово». Теперь времена изменились, слово стало нашим оружием. Научитесь им пользоваться»[800].
<p>КОНТУРЫ БУДУЩЕГО</p>Призывы Дубровского не увлекаться текущей полемикой, а думать о будущем все-таки находили отклик в творчестве Ивана Солоневича. Хотя Дубровский и писал как-то Марине Сергеевне Кингстон, представительнице газеты в Сан-Франциско: «Дядя Ваня странный человек и во многом непонятный. Идти против течения — едва ли не самое важное для него»[801] — Солоневич все-таки пытался мыслить конструктивно и о ближайшем будущем. И, иногда даже противореча сам себе (не он ли говорил, что всю эмиграцию объединить невозможно?), рисовал планы объединения не только монархической, но и всей антикоммунистической эмиграции.
Такой попыткой был написанный им «Уругвайский Манифест» — противопоставление «Пражскому Манифесту» власовцев. Манифест Солоневича состоял всего из трех пунктов, на которых, по его мнению, могла бы сговориться вся политическая эмиграция, «не стоящая на тоталитарной точке зрения». К таким группировкам, впрочем, он относил всего четыре: Высший Монархический Совет, республиканское движение С. Мельгунова, правых социалистов А. Керенского и свое народно-имперское (позже Народно-Монархическое) движение.
Вот эти три пункта:
«1. Вся российская антисоветская и антикоммунистическая эмиграция обязуется приложить все свои силы как для борьбы с коммунистическим режимом в СССР, так и для борьбы с коммунистическими влияниями вне СССР, — действуя при этом как самостоятельно, так и в союзе со всем антикоммунистическим человечеством.
