– Хорошо, не буду называть тебя девочкой. Хотя тебе это слово идет. Но как же тебя называть? Гражданкой подследственной?
– Если поговорим по-человечески, отстанешь?
– Отстану.
– Честно?
– Послушай, Вика... Если скажешь нечто важное и я увижу, что ты не имеешь к этой истории никакого отношения... Мы с тобой встретимся, только если сама захочешь.
– И подписывать ничего не придется?
– А почему ты об этом спрашиваешь?
– Я уже пообещала ничего не подписывать.
– Кому?
– Так ли уж это важно, – она легко махнула рукой, показавшейся Пафнутьеву тонкой и беззащитной.
– Записывать ничего не буду. С тобой больше не встречаемся. Дорогу к этому дому забываю до конца жизни. Мы должны поговорить. Ты же сама предложила условия. Я их принимаю. Ну? Смелее.
– Покажи удостоверение.
Пафнутьев откинул полу пиджака так, чтобы Вика рассмотрела рукоять пистолета, на многих это действовало убедительно, достал затертую книжечку. Вика взяла ее с некоторой опаской, долго вчитывалась, всматривалась в печати, подписи, сроки действия, в портрет всмотрелась, бросив взгляд на Пафнутьева, и наконец вернула.
– Похож, но не очень... Раньше ты выглядел моложе.
– Тебе хорошо говорить... Ты-то никогда моложе не выглядела.
– Почему? – Вика приготовилась обидеться.
– Потому что моложе выглядеть невозможно.
– Хм... Спасибо, папаша... Я уж и не надеялась, что ты замечаешь такие вещи. Ладно, Павел Николаевич, где наша не пропадала. Спрашивай!
– Я уже все спросил. Теперь очередь отвечать.
– Отвечаю... Никакого отношения ни ко мне, ни к моему балкону Олег не имел. Посмотри на балкон – это же свалка районного масштаба. Я нарочно забросала его всяким хламом, чтобы ни у кого не возник соблазн спуститься сюда с крыши. Дом девятиэтажный, мой этаж девятый. Понимаешь, повадились воры с крыши прямо на балконы. И уходят по веревочной лестнице обратно. И будь здоров. Жехов не лез на мой балкон. Подумай – зачем? Если бы у нас с ним что-то корячилось, что мешало ему постучать в дверь? Что мешало мне впустить его? При чем вообще здесь балкон?
– Действительно, – пробормотал Пафнутьев.
– Но шуму за стеной было много.
– Музыка?
– Какая к черту музыка! Крики! Но была и музыка, тут ты, папаша, правильно подметил. Сначала вроде ругались, сосед орал так, что у меня мурашки по спине побежали. Потом затих. Свет я не включала, сидела в темноте, дверь и окна заперла. Но слышимость у нас неплохая. Слышу, открывают дверь на балкон, выходят, переговариваются. Хотела и сама выглянуть, но сообразила, что это мне ни к чему.
– Что они с ним сделали?
– Не понятно? Разжевать? – с неожиданной злостью спросила Вика. – Сбросили вниз. А что было дальше, ты знаешь лучше меня, дальше уже ты должен рассказывать. Хотя подожди... Минут через пять начали ко мне в дверь звонить. Но я не открыла. Притворилась, будто меня и дома нет. Но дрожала, как... Как в постели.
– Представляю, – кивнул Пафнутьев.
– Да? – удивилась Вика. – Ну ладно, это потом... Взяла секач на кухне и думаю: так – если вломятся, буду рубить, не глядя, по чему попаду... Но до этого не дошло.
– Так и не открыла?
– Нет. Ушли.
– Значит, здесь они не были?
– Сюда не приходили.
Что-то странное прозвучало в словах Вики, да и в выражении ее лица осталась какая-то неопределенность.
– Ну, давай заканчивай, – сказал Пафнутьев, посмотрев на часы, – пленки в диктофоне оставалось минут на пять. – Чем все кончилось?
– Сегодня утром, когда вышла из дому... Во дворе увидела машину. Уже почти прошла мимо, как дверца распахнулась и меня просто втащили внутрь. И поговорили. Рассказали мне то же самое, что и ты... Сосед, дескать, крепко напился, воспылал чувствами и решил пробраться в мое гнездышко через балкон... Но не рассчитал сил и свалился. Был пьян потому что... И предупредили, что со мной случится то же самое, если в этом засомневаюсь. А я и не сомневаюсь, – сказала Вика с вызовом. – И кому угодно скажу, что нет у меня на этот счет никаких сомнений. Так что их скромное пожелание я выполнила.
– Машина была новая?
– Машина? Нет. Подержанная, и хорошо подержанная. А вот номер у нее был новый. Он прямо светился на солнце. В глаза мне зайчики от этого номера ударили, поэтому и обратила внимание.
– Цифры запомнила?
– Нет... Но в номере была девятка, это я помню. А когда меня внутрь втащили... Тут уж не до номеров. Выжить бы...
– А ребят сможешь узнать?
– Мы же договорились, папаша!
– Нет-нет, никаких встреч с ними не будет, никаких опознаний устраивать не собираюсь. Спрашиваю так... Для общего развития. Узнаешь?
– Может быть... Не уверена. Аккуратненький такой, коротко подстриженный мальчик сидел за рулем. Мотор работал. Втащили меня на заднее сиденье. Ну, думаю, попалась птичка, сейчас начнется любовь да ласка. Но у них ко мне был только разговор.
– Сколько их было, кроме водителя?
– Двое. Один полненький такой парнишка, невысокий... Да, упитанный мальчик. Второй длинный, тощий, старше. И длинные волосы. Они у него под береткой были, но когда я начала дергаться, я же решила спасать свою девичью честь... Так вот, беретка у него свалилась, и волосы оказались на плечах.
– Красивые волосы?
