Понял Пафнутьев и другое – теперь над ним нависла опасность. Не начальственный гнев, не увольнение за бездарность, а нечто более серьезное. Печальная судьба заводского организатора Жехова показала, как все может кончиться. Однако, прикинув свое положение, он решил, что в любом случае у него есть неделя некоторой неуязвимости. Противник не ощутил пока опасности. Да, его кое-что может раздражать, кое-что не нравиться, но все вписывается в естественное развитие событий.
– Послушай, Павел, – с деланым раздражением произнес Анцыферов, – где оперативники? Чем заняты? У меня такое ощущение, что ты совершенно устранил их из расследования!
– Да бестолковые они какие-то, – Пафнутьев виновато развел руками. – Не могу же я всюду бывать с ними только для того, чтобы подсказывать... Что сказать, о чем спросить, как поступить...
– Но если всю работу взвалишь на себя, тоже пользы будет немного!
– Да загрузил я их... Пусть повозятся. Один отрабатывает общество охотников – стреляли ведь из обреза. Может, обнаружатся какие-то концы. Второй исследует контору Голдобова. Уж если Пахомов был персональным водителем, а убили его не случайные собутыльники, уж если убийство было по всем показателям заказное...
– Так уж и заказное! – вспылил Анцыферов. – Никогда у нас не было заказных убийств!
– Возможно, я ошибаюсь, – миролюбиво протянул Пафнутьев, – но мне так показалось... И я предположил – свели счеты. Или устранили исходящую от него опасность, утечку информации...
– Какое-то уж больно зловещее у тебя понимание этого происшествия!
– Простоват! – Пафнутьев виновато улыбнулся. – У меня же это убийство первое... Всюду мерещатся покушения, погони, трупы... Тот же Жехов... Вечером я с ним потолковал, а утром ему уж вскрытие в морге делали.
– Не вижу никакой связи!
– Я тоже не вижу, может, в самом деле слаб по этому делу, но чудится мне, Леонард, – Пафнутьев доверительно понизил голос, – чудится мне, что и этот труп не последний.
– Ну ты даешь! – Анцыферов побледнел. – Кто же следующий?
– Откуда мне знать... Приходят в голову мысли, я и делюсь ими. Ведь кто-то же замарал шаловливые свои ручонки об эти два трупа, кто-то приложил усилия...
– Опять ты их связываешь вместе! Ведь установлено – по пьянке вывалился мужик. К бабе полез на соседний балкон!
– А я что? Я ничего... Пусть так, Леонард Леонидович, пусть так. Тем лучше, как говорится.
– Почему лучше? – опять насторожился Анцыферов.
– Да потому, что преступления нет. Есть несчастный случай. И не надо никаких расследований. И статистика в порядке. И все прекрасно. А напился мужик или с балкона ему дали под зад коленом... Так ли это важно!
Стремительный Анцыферов, в темно-синей тройке, голубоватой рубашке, в галстуке с изысканными красно-синими полосами, пробежал по кабинету, мимолетно отражаясь в застекленных шкафах, набитых сводами законов, и, успев оценить прекрасное свое отражение в высоких стеклах, резко остановился перед Пафнутьевым.
– Звонил Колов, – произнес он так, словно все сказанное до сих пор было пустой болтовней и вот только теперь пора приступать к главному.
– Да? – неуклюже повернулся Пафнутьев. – Как поживает? У него все в порядке? Жена? Дети?
– Он просил тебя зайти к нему, – Анцыферов попросту не услышал следователя.
– Но мне нечем его порадовать... Может быть, нашлось письмо, которое исчезло с его стола? Да, наверно, письмо, – утвердился Пафнутьев в своей догадке и поднялся, чтобы уйти.
– Он ничего не говорил о письме, – бесстрастно сказал Анцыферов, с трудом сдерживая гнев. – Он говорил о том, что ты доставил в милицию хулигана, а тот пытался спекулировать его именем.
– Этого хулигана звали Олег Михайлович Жехов, – ответил Пафнутьев, потупив глаза.
– Ты хочешь сказать, – растерялся Анцыферов. – Ты утверждаешь, что...
– Да, Леонард! Именно это я и хочу сказать. Как бы мы с тобой ни относились к этому делу, но их двое. Пока двое.
– Кого их?!
– Пахомов и Жехов. И я своевременно ставлю тебя об этом в известность.
Анцыферов некоторое время молчал. Потом посмотрел на часы – в затруднительном положении он всегда смотрел на часы, будто надеялся увидеть подсказку – что сказать, как поступить, какое решение принять. Через некоторое время опять выбросил левую руку вперед и взглянул на часы, похоже, не видя ни стрелок, ни циферблата.
– Но ты все-таки зайди к нему, – сказал устало.
– Зайду, как не зайти... Прошлый раз он очень хорошо отнесся ко мне... Принял, поговорил...
– Кончай, Павел, трепаться. Куда сейчас?
– Хочу в автоинспекцию заглянуть. Может, чего о мотоциклистах узнаю... Рокеры-шмокеры, мало ли...
– Тоже верно. Сходи... Помощь нужна? Как знаешь... Тогда – ни пуха.
