И я – с выдвижной клешнёй под мышкой,– тоже стал Раковым. Почему из всех Раковых эта дрянь растёт из подмышек у меня одного – не спрашивайте.
Даже думать об этом не хочу.
До четырёх лет, я вообще не предполагал, что это какая-то аномалия.
Всё началось после той самой вольной борьбы, о которой я уже рассказал.
Папа обозлился в тот раз страшно. Теперь я для него, на всю жизнь, самый вредный. И способен я, по его мнению, только на гадости.
Я до сих пор не научился сдерживать свои эмоции, постоянно на всех обижаюсь. А обидевшись, ору от обиды будто дебил. Только не думайте, что я такой страшный. Все больше смеются, чем боятся меня по-настоящему.
И это обиднее всего.
Думаете, я не пробовал заставлять людей бояться? Пробовал. Это всегда вызывает одну и ту же реакцию – показное сочувствие. Потом все быстро собираются и уходят. Пусть даже и просто в угол уходят, но так, чтобы я не смог до них, при случае, дотянуться.
Я надеюсь, что когда-нибудь рассержусь на всех по-настоящему и обрету способность подчинять себе морские существа.
Но тогда папа закатает меня в мешок и опустит на дно морское – ведь он давно обещал.
Чтобы вы ни подумали – на дно морское меня пока что не тянет. Мне нравится девочка, которая обитает на суше. Классический, вроде бы, случай, да не совсем. Стыдно признаться, но я представляю её себе со жвалами и усиками. Иначе она мне не нравится. Тут уж ничего не поделать.
А ещё, ей не нравлюсь я. Это принципиально. У меня нет ни единого шанса. И так, скорее всего, будет всегда.
Зато никто не мешает мне представлять её со жвалами и прочей щетинистой гадостью. Хорошо что она всегда сидит передо мной – за соседней партой.
Ладно. Вы, конечно, сами понимаете, что это чушь собачья – про морские существа и прочее. Забудьте. Ничего сверхъестественного я не умею.
Я могу только злиться и устраивать окружающим мелкие гадости.
Часть первая
Всяк зверь приходи ко мне чай пить
Старенький зонтик
– Раков!
Делаю вид, что не слышу.
– Раков, я тебе что говорю?
Я стою, красный как… ммм… не буду вдаваться в подробности.
Шансов убедить учителей в своей правоте у меня нет. Но ведь я прав. А они не правы. И я вовсе не собираюсь давать слабину, показывая, что мне есть дело до каких-то там доказательств. Я прав и всё тут.
Началось всё с обычной шутки. А закончилось истерикой завуча Танищевой.
«Давай спорить», – кричала она, вся в слезах.
Странно, что меня можно купить на такое вот «Давай спорить». Но я действительно обожаю споры. И я поспорил. Дошло до того, что к спору подключился весь преподавательский состав. Теперь учителя на разные голоса требуют от меня невозможного – доказательств.
– Не бывает такой чешуи, Раков. Как могут галстуки из дырки сыпаться? – в очередной раз прокричал хором преподавательский состав.
– Ведь не горох, – добавил преподаватель истории.
– Не горох, – согласился я с историком, потому что поленился обращаться ко всем учителям одновременно. – Но ведь сыпались же? Сыпались!
