Элен лежала с открытыми глазами, лицом к таяющему свету, поджав колени, обхватив их руками, лежала поверх постели, не раздеваясь, и здесь же, рядом, сидел я. Но очень скоро вокруг -- и в комнате, и вне дома -- поселился властолюбивый мрак. Он заслонил от меня дорогое лицо, скрыл стены и мебель черными шторами, а на кровать набросил такое же черное покрывало, оставив лишь окно как сумрачный ковер, расписанный незамысловатым узором.
Я протянул руку туда, где должно было висеть бра...
-- Не зажигай свет! Мне страшно,.. -- уловив мое движение, поспешно прошептала Элен.
Что истинно страшно, так это когда люди боятся света, когда они ищут защиты у тьмы... Это значит, тьма правит миром...
-- Элен, любимая,.. все будет хорошо. И постарайся уснуть. Уйдет ночь, а с ней и напрасные тревоги, -- сказал я, склоняясь над ней, пытаясь разглядеть блеск ее глаз.
-- В эту ночь нельзя спать... Я чувствую... Я же мутант.
-- Карл тоже был мутантом, но я любил его как брата, как сына...
-- Знаешь, мне пригрезилось, так ясно, словно наяву... водопад и пещера, мы вдвоем и... нет, не хочу об этом... Водопад, пещера, вокруг джунгли, море красок, сочных, живых, голоса птиц... и рев водопада... Как думаешь, есть еще на свете девственные леса или они остались лишь в воображении людей?
-- Я люблю тебя...
-- Правда? Любишь?.. Тогда обещай мне: если мы переживем эти дни, мы найдем ту пещеру под водопадом и обязательно там, где нет людей...
Где-то совсем близко у дома хрустнула ветка, почти неслышно, но среди застывшей тишины очень отчетливо, и тут же что-то тяжелое упало на балкон.
-- Тихо,.. -- прошептал я на ухо Элен.
Там на сумрачном ковре вдруг возник силуэт человека... И разрывая линии ковра, кто-то открыл дверь балкона и шагнул в комнату.
Элен сжала мою руку в своей и почти беззвучно произнесла:
-- Пат!
Коснувшись лишь имени, Элен, словно коснулась и самой Патриции.
-- Элен?! -- достаточно громко произнесла ночная гостья.
-- Зачем ты здесь? -- жестко спросил я.
-- Ты?. Отец, кажется, это и мой дом.
-- Что ж, осторожнее... у тебя руки в крови...
-- Ты не задавался вопросом -- имеешь ли ты право судить меня?
-- Думаю, да. Уж так распорядилась судьба, оторвав нас друг от друга на целую вечность, но от этого я не перестал быть твоим отцом, а ты -- моей единственной дочерью... к несчастью.
-- Все, что я хочу -- сохранить мой мир и отвратить его конец. Это преступно? Ты прав, мои руки в крови, это кровь Самуэля Ли, Сиднея, тех, чьих имен я не знала, и кровь детей, даже младенцев... Как и ребенка Элен... Но кто-то должен был взять на себя эту ношу... Бог с ними -- будь они просто уродами. Все гораздо сложнее... Нас, которых так много, во много раз больше чем их, развратила убийственная самоуспокоенность, что этот мир создан человеком и для человека. Мы потеряли зубы и когти, мы оборвали нити, связывающие нас, как будто время остановилось и будто мы вечно обречены быть самыми, самыми, самыми. Но это мираж -- наше царствование. Они сильнее нас -- вот это реально... Ты прав: у меня нет к ним жалости, как нет жалости в драке не на жизнь, а на смерть. Каждый из них -- будь то ребенок или взрослый -- должен умереть, иначе... иначе участь наша будет жалкой...
Я слушал ее отчаянную исповедь; слушал, не видя ее лица, ее глаз, голос ровный, сильный, чуть приглушенный, с нотками надежды найти понимание, но уверенный в своей непогрешимости перед истиной... Слушал молча...