Не успел я в полной мере осмыслить сказанное Патрицией, как рвануло!!! Как будто некая страшная сила решила играть в детские кубики, выбрала дом, что стоял по соседству с тем, где жили Симпсоны, а потом взыграл каприз... Кирпичи, рамы, решетки, листы крыши, мебель, тряпье, вещи и тела людей -все взлетело, зависая в одетом в траур небе, совершив акробатические финты, опало на газоны, мостовую, тротуары, на соседние дома... И сразу замелькали зловещие тени. Рассыпаясь, словно муравьи, устремились люди туда, где непроглядная темень, но, возвращаясь на свет пожарища, иные из них, рыская, напоминали уже волков.
Я выбежал на балкон. Что-то темное размером с теннисный мяч пронеслось совсем близко, едва не задев голову. Инстинктивно я пригнулся; оказалось, камень, но за ним вдогонку летели уже другие; звон бьющегося стекла донесся снизу -- били окна первого этажа. Под градом камней мне ничего не оставалось, как поспешно ретироваться в комнату.
Затишье наступило минуты через две, и я наивно подумал, что, быть может, этим все и закончится.
-- Надо сходить вниз, узнать, что там...
-- Я с тобой! -- воскликнула Элен.
-- Иди один, будет лучше, если она останется, наверху безопаснее, -неожиданно вмешалась Пат: -- так или иначе, а сейчас мы все на одном тонущем корабле...
Вот только могла ли на то согласиться Элен?! И потому, как она метнулась ко мне, словно прячась за моей спиной от Патриции, что-либо говорить было излишне.
Мы едва спустились в гостиную, как в окна, разбиваясь об их решетки, полетели бутылки с бензином, затем снаружи позаботились о факелах, и тогда подоконники, портьеры вспыхнули бесцветным и алым пламенем.
Какие иной раз нелепые мысли посещают нас в критические моменты жизни.
"Мне бы подвизаться пожарником, кажется, всю свою жизнь я только и делаю, что спасаюсь от огня", -- подумал в ту минуту Ваш покорный слуга.
-- Кэтти! -- закричал я, вместе с Элен принимая бой.
-- Кэтти! -- звал я, срывая на пол карнизы, помогая себе, чем только можно, чтобы погасить пламя.
Кэтти наконец появилась; с рукой на сердце, она, кажется, едва удерживалась от того, чтобы не упасть в обморок; увы, мне некогда было интересоваться ее здоровьем;
-- В доме есть огнетушители?!
-- Они... Я сейчас, мсье! -- выпалил выскочивший из-за спины бабушки Бобби и кинулся куда-то к кухне. Тем временем в окна полетели еще две или три бутылки, на лестнице показалась Пат и сообщила, что огонь в двух спальнях. Слава Богу, Бобби, проявивший в ту ночь настоящее мужество, не заставил себя ждать...
-- Пат! Второй этаж твой! -- крикнул я, указывая на один из двух тяжелых баллонов, что принес юноша, и овладевая другим.
Патриция же упрямо покачала головой и будто нашла более рациональное средство, уверенно пересекла гостиную, бросив на ходу непонятную фразу: "Сосунки!", распахнула дверь, но сделала лишь шаг, как, оглушенная бейсбольной битой, медленно сползла вниз по стене и осталась сидеть на пороге. Тот, кто ее бил, пятясь и ухмыляясь, отступал -- ребенок лет двенадцати, ОБЫЧНЫЙ циклоп. Я подбежал к дочери и, удостоверившись, что это лишь нокаут, встал рядом с ней.