— Опять мрачнеешь, друг мой, — отмечает Пастернак; глядит на часы и понимает, что сеанс подходит к концу, — Ну, можем закругляться.
Икк облегчённо вздыхает, про себя благодарит Фортуну, что сеанс наконец окончен и он может быть свободен.
Хэддоку, с одной стороны, нравится общаться с Пастернаком. Точнее сказать, вообще ходить на психотерапию. Но, с другой стороны, спустя несколько часов общения с мужчиной у парнишки появляется желание с криками и воплями уйти куда подальше, при этом всё разгромив.
«Он ещё не оклимался», — так обычно говорит Цеппели, когда общается с Пастернаком и обсуждает с ним эмоциональные порывы Иккинга.
Иккинг знает одну тайну мистера Пастернака, поэтому дольше трёх часов он не может общаться со взрослым. Несмотря на то, что у мужчины жена и двое детей, причём ровесников Иккинга, психотерапевт на стороне мутит с мистером Цеппели. Да-да, так и есть. Они не только обсуждают состояние Иккинга, но и таким образом остаются наедине и занимаются своими «взрослыми делишками», как это сам Иккинг успел обозвать.
— Мистер Цеппели сегодня в школе? — интересуется Пастернак, открывая жалюзи и освещая помещение.
— Угу. У вас с ним сегодня свидание, да?
— Иккинг! — недовольно восклицает мужчина, аж краснеет.
— Чего это вы возмущаетесь? Я не прав что ли? — Иккинг щурится, широко лыбится, — Вы же сами говорили, что жену и детей вы сбагрили тётке, хата у вас свободная дня на три… Самое то для свидания!
— Вообще-то Цеппели должен отдать мне твою карточку, — пытается оправдаться мужчина.
— Да-да, оправдывайтесь теперь! — смеётся Иккинг, наблюдая, как у Пастернака краснеют кончики ушей, — У вас кое-что зачесалось, потому он вам и нужен! Соскучились небось по его ласкам, а, мистер Пастернак?
— Прекрати ёрничать, сейчас же! — завопил Пастернак. Хэддок вновь заливисто смеётся.
— Ладно, последнее, что я скажу: тайное всегда становится явным. И если ваша жена узнает об этом, а она узнает, вам — крышка.
— Иди уже. — бурчит мужчина, кладя ладонь на потный лоб; разнервничался. Иккинг лишь хмыкает на это, уходит наконец прочь.
***
Преступление — быть таким слабым! Будущее — просто сказка!
Студия «Топ Бразил» — одна из самых популярных и знаменитых студий города. Астрид ходит в неё уже как три года — занимается современными танцами, иногда ещё и йогой, когда как. На данный момент в студии закончилась неделя мастер-классов, и завершается всё это небольшим спектаклем. Естественно танцевальным.
Не сказать, что Хофферсон переживала насчёт мероприятия. Скорее её волновало то, что Иккинг всё же придёт поглазеть на неё и её танцы. А они бывают несколько откровенны. Ну, в некоторых эпизодах спектакля.
Сейчас она сидит на скамейке в небольшом парке и ожидает Иккинга. Парень не спешил пока появиться, потому она терпеливо ждёт, поглядывает на часы на телефоне. Через полчаса ей нужно будет идти в студию: ещё нужно немного прорепетировать перед началом.
— Астрид!
Да, это Иккинг. Кричит ей в спину, несёт в руках стаканчик с кофе. Ай да молодец, Астрид как раз захотела выпить чего-нибудь горяченького!
— Как ты вовремя! Так ещё и с кофе! — восклицает радостно девушка, спеша подойти к другу; он аккуратно протягивает ей стаканчик, старается не касаться её пальцев, — Спасибо огромное!
— Около клиники построили небольшую кофейню. Я так подумал, почему бы мне не взять для тебя кофейку. Ты же кофеманка, — комментирует Иккинг, суя ладони в карманы куртки.
— Да, самое то перед выступлением… А то уже мигрень начинается. Почему ты себе не взял? — интересуется Астрид, делая небольшой глоточек; улыбается, ибо это был латте — Иккинг как знал…
— Запретили. Да я и не особо люблю кофе. Мне чай больше по душе. Хотя, я уже и чай не пью почти. Только вода, только хардкор, — усмехается парень, присаживаясь рядом с девушкой. Ему всё ещё боязно, но он пытается держать себя в руках.
— Понимаю. А я вот только кофе и пью. Зависима от него стала до ужаса, надо бы отвыкать.
— Это тяжело, — невзначай говорит Иккинг, — от кофе отвыкают месяцами. Дольше, чем от антидепрессантов.
— Насчёт антидепрессантов, ты уже новый курс начал, да?
— Угу. А что?
— Да вот, друг начать пить хочет, но он не хочет записываться на приём.
— Без врача он ни черта не купит, они все по справке. Они приравнены чуть ли не к наркоте из-за побочек и прочего дерьма. Даже если ему и продадут какие-нибудь таблетки, провизора за это могут уволить или даже посадить. Так что пусть он не мается хренью и сходит к специалисту. У него вообще как с самочувствием?
— Ну, он стал тоже страдать от бессонницы. Плюс у него дёргается глаз.