— Чёрт, у меня же история! — восклицает Астрид, шустро вскакивая с места, — Белч с меня кожу сорвёт!
— А у меня физкультура… Ёперный театр! — оба подростка с бешеными глазами убегают прочь из столовой; латте так и стоит недопитым наполовину, как и булочка так и лежит наполовину недоеденной.
Вот и небольшой холл. Ему надо вправо, ей — налево. Времени вообще нет.
— Ну, давай, до встречи, — бормочет Астрид.
— Да, до встречи.
Оба быстро обнимаются и разбегаются по сторонам. Только там, за поворотами, они застынут, как столбы на долю секунд. Да, они опаздывают, да, им прилетит от учителей, но, чёрт возьми…!
Иккинг ничего не почувствовал в тот момент, когда Астрид обняла его. Было очень приятно и легко. Никакого жжения или боли… Всё было как обычно! Будто у него нет этой чёртовой фобии!
«Что…? Какого…? ЧТО ВООБЩЕ, БЛИН, ПРОИЗОШЛО?! ГДЕ БОЛЬ?!» — восклицает в сердцах Иккинг, опять начиная двигаться в сторону спортзала. В голове ничего не укладывается.
Как такое могло произойти? На это он не может ответить. Лишь думает, что его тело будто сломано. Ибо если бы оно слушалось его, оно бы так себя не повело. Хотя, причём тут тело? Дело-то в другом…
«Вот ты где, Хэддок! В столовке был?» — слышит где-то вдали Хэддок. Поднимает глаза и видит тренера Стоунката: такого противного и желчного. Тот протягивает ему руку в знак приветствия, как обычно делает со всеми учениками парнями. Иккинг не протягивает ему руку, ибо чувствует, что она враждебна, причинит ему вред.
Нет, всё-таки сломано.
========== Contact ==========
***
… Часть меня в тебе никогда не умрёт, я не боюсь назвать это словом «любовь»…
Астрид прекрасно помнит тот день, когда Иккинг заявил ей, что он начал встречаться с Хедер. Помнит, как себя чувствовала. Столько радости и одновременно боли девушка ещё никогда не испытывала.
Он позвонил ей в двенадцать ночи в воскресенье, спустя две недели после дня на турбазе. Сказал, что захотел поделиться кое-чем важным.
— В общем, я предложил Хедер встречаться… И она ответила «да»! Представляешь?! Я думал, она отошьёт меня! Но в итоге видишь как всё вышло, я уже собирался подыхать от нервяка, напился энергетиков значит, чтобы легче вынести отказ. А тут «опа», и всё хорошо! Наконец-то всё будет хорошо! Астрид, ты, надеюсь, на связи?
— Да, конечно…
Астрид душится слезами, пытается не подать виду, что она плачет. Поэтому через силу улыбается; несмотря на слёзы, стискивает зубы и жмурит глаза, потому что больно. Горло пылает, как и сердце.
Она была рада за Иккинга, но в то же время негодовала. «Чем я хуже её? Он знает её две недели, а я его — больше пяти лет! Как так? Почему?» — задаёт себе вопрос за вопросом Хофферсон, продолжая слушать лепет Иккинга о его новой подружке.
И вот, спустя полгода отношений, у Иккинга нервный срыв и попытка суицида. Это был конец прежней жизни. Для него, и для Астрид.
Она чуть не потеряла друга. Она чуть не потеряла дорогого человека… Чуть не потеряла свою любовь.
Ту ночь Астрид не спала вообще. Ей утром в школу, а она всё плачет, не может успокоиться. Родители уговаривают её не идти на учёбу, и девушка смиряется, остаётся дома. Весь день Астрид чего-то ждёт. Наверное, когда ей позвонит сам Иккинг, скажет, что с ним всё теперь в порядке, скажет, что ему больно осознавать, что он заставил её переживать.
Но он не звонил. День, два, неделя, месяц, второй месяц… Иккинг словно стал живым призраком. Невидимкой. Он вроде и был рядом с Астрид, в её душе и сердце, но при этом находился где-то далеко.
Про Иккинга нарочно ничего не говорили. Стоик на расспросы девушки хранил молчание, или говорил, что он крайне нестабилен и пока к нему лучше не ходить. В школе про Хэддока молчали даже учителя. Чёртово молчание ягнят.
Астрид сильная. Астрид невероятно сильная. Все дивились тому, как она спокойно переживала последствия того события. Если бы все знали…
Каждую чёртову ночь она открывала диалог с Иккингом: слушала его голосовые сообщения и смотрела их совместные фото, воспроизводила на повторе его любимые песни, что он частенько напевал себе под нос или наоборот во весь голос. Каждое утро Хофферсон просыпалась без лица, без нервов, без сердца. Продолжала жить, несмотря ни на что.
Встретив его спустя три месяца, внешне она была абсолютно спокойна. Но внутри её души была неоценимая никакими шкалами буря. Боже, кем он стал? Живой покойник! Так думала Астрид, пока глядела на него со стороны: эти стеклянные тёмно-зелёные глаза, потемневшие волосы, побледневшая кожа… На девушку глядел фантом того прошлого Иккинга, ничуть на того не похожий.
Будто два разных человека, хотя он один такой. Другого такого нет и не будет.
Она рада, что этот фантом всё же помнит что-то из того счастливого времени. Она рада, что этот фантом становится тем, кого она столько времени знает…
Нет, это не фантом. Это Иккинг. Её Иккинг, которого она любит всем сердцем и всей душой.
***
… веришь? Улыбаюсь от косяка до могилы, от косяка до могилы…