Давным-давно, жила была обычная девушка, которая выросла, слушая сказки на ночь, где нет рыцарей в сияющих доспехах, или принцев. Вместо этого у нее были греческие миллиардеры и эта маленькая девочка мечтала, что однажды у нее будет свой собственный греческий миллиардер, чтобы жить счастливо. Когда эта девочка выросла, она сделала все возможное, чтобы осуществить свою мечту. Это моя история. Я имею в виду твоя история. В смысле, история Майри Таннера.Внимание! Для лиц старше 18 лет. Содержит нецензурную лексику, описание сексуальных сцен и насилие.Перевод осуществлен исключительно для ознакомления, не для коммерческого использования. Автор перевода не несет ответственности за распространение материалов третьими лицами.
Я держала рот на замке, глаза сжимались, когда я старалась не дышать, даже когда мое лицо было разбито о стеклянную чашу переполненной раковины. Если бы Фара Дженкинс не отпустила меня во время, то я бы возможно стала первой девушкой в истории, утопленной в раковине средней школы.
Фара толкнула меня сильнее. Моя глотка сейчас горела, и когда давление внутри поднималось все выше и выше, я знала, что это всего лишь на несколько секунд до того, как я…
— Посмотри на меня, маленькая сучка!
Я сделала так, как она сказала. Она не дала мне выбора, когда отдернула мою голову назад. Наши взгляды встретились через зеркало. Фара выглядела абсолютно идеальной, ни одна белокурая прядь не выбивалась. Ее «подружки» выглядели также хорошо, макияж придавал их коже глянцевое ощущение.
С другой стороны, я выглядела как утопленная крыса, слабый вид, моя бледная кожа стала еще бледнее под яркими светящимися лампами школьного туалета.
— Ты действительно думаешь, что Ставрос захочет типа тебя?
И что она имела в виду типа меня? Кого-то кто съел достаточно, чтобы весить больше, чем рюкзак?
Я хотела попросить объяснений, но к тому времени она снова опустила голову в переполненную раковину. На этот раз она слишком сильно толкнула, ударив голову о раковину. Когда она вытащила меня, то мы все увидели крошечную царапину на лбу.
— Черт, Фара! Это оставит доказательства.
Мэри Энн, лучшая подруга Фары, сразу же отпустила мое запястье, отскочив от моего вида.
Фара выглядела немного тошнотворной, но она все еще не отпускала меня, как и другие. Она увидела мой взгляд, блуждающий к часам, которые говорят, что до конца обеденного перерыва осталось еще десять минут.
Смешение недовольства и страха вселили в ее лицо нечто ужасное, прежде чем ее пальцы внезапно глубоко вкололись. Я подумала, что на этот раз она намеревалась вырезать свое имя на коже моего черепа.
— Ты думаешь убежать и попросить Ставроса о помощи? — закричала она мне в лицо. — Ты думаешь, он послушает такого золотоискателя, как ты?
Я
Фара все еще кричала:
— Если ты думаешь, что я собираюсь стоять в стороне и позволять приставать к Ставросу, то ты сумасшедшая. У тебя его никогда не будет, ты никогда не будешь лежать, сосать, забирать деньги…
Она выбрасывала все больше оскорблений, больше напоминающего ребенка-гетто, чем нашего президента «Glee Club» в средней школе. Мой разум начал уходить, удаляясь от реальности. Наверное, теперь, — самое подходящее время, чтобы разозлиться. Но я просто не могла. Меня воспитывали два самых добрых и интеллектуальных человека на земле. Если кто-то делал мне что-то дерьмовое, то моим первым инстинктом было бы создать петицию против несправедливости этого акта в «Change.org».
Для сегодняшнего инцидента петиция будет наверняка что-то вроде «Скажи «нет», психованным принцессам выпускницам».
— Через минуту все в этом городе будут знать тебя как шл*ху. Потому что у тебя есть чертов дневник, размещенный на «Wattpad», ты шл*ха, и скоро все узнают, что даже твои чертовы тетки — шл*хи…
Что-то внутри меня рухнуло после ее слов.
— Возьми свои слова обратно.
Фара зарычала:
— Никогда!
— Я серьезно, Фара.
Все, о чем я могла думать, так это задушить ее, чтобы она заткнулась.
— Возьми свои слова обратно.
— А если нет? Что ты собираешься делать? Получить своих распутных тетушек…
Я сломалась.
Когда учителям, наконец-то, удалось оттащить меня от Фары, все о чем я могла думать,
— Твои тетушки оповещены, мисс Таннер.
Голос директора Чайлдресс был достаточно холодным, чтобы соперничать с кондиционером в ее офисе. Она была седой женщиной в очках в возрасте пятидесяти лет, кто-то был одиноким на протяжении всей своей жизни. На самом деле, она могла быть такой же, как мои тетушки, за исключением огромной разницы, — мои тетушки не позволяли своей коже высыхать, их личики все еще нетронутые.
