— Да. И это едва ли удивительно, учитывая его… репутацию.
— Но они просто разговаривают, — пожала плечами она, сама, не зная толком, почему испытывает потребность защитить его. — Как и мы с вами.
— Не совсем, — возразил он, нахмурив лоб. — Я пришел к вам в дом, объявил о своем присутствии и о причине своего появления, предоставив вашим братьям полную возможность дать мне от ворот поворот. И уж конечно, я не приставал к вам в парке, когда вы выехали подышать свежим воздухом.
— Я уверена, что он тоже ни к кому не приставал, — ответила она, одновременно приказывая себе держать свой несдержанный рот на замке. Она не испытывала особой необходимости быть приятной мистеру Ноулвиллу, но и не собиралась оправдывать Деверилла, тем более после того, как увидела его флиртующим с Лилит и Джудит Мэнделей.
— Может быть, и так. Но я готов поклясться, что родителям этих молодых леди было бы спокойнее, если бы сейчас их дочери находились в другом месте.
Ну что ж, с этим было трудно спорить.
— Несомненно, — пробормотала она, твердо решив переключить свое внимание.
Солнце светило сквозь легкие облака, и приятный юго-восточный ветерок относил дым печных труб в сторону от района Мейфэр. Элинор сделала глубокий вдох. Сегодня все было по-другому. Вся ее жизнь стала иной, потому что Валентин помог ей найти… себя. Вправе ли она обвинять его? Что из того, что он сейчас не с ней? Ведь и она в обществе другого кавалера.
— Мистер Ноулвилл, у вас, кажется, есть несколько старших братьев? — спросила она после довольно продолжительного молчания.
— Да, это так, — сказал он, искоса взглянув на нее. — Почему вы спрашиваете?
— У меня у самой подобная ситуация.
— Я знаю.
— Меня интересует, пытаются ли ваши братья управлять вашей жизнью?
Роджер рассмеялся.
— Нет, это священный долг моего отца. Остальным почти не удается ввернуть словечко. — Он вдруг осекся. — Извините, я, кажется, совершил бестактность, леди Элинор. Забыл, что вы потеряли родителей…
— Пусть вас это не тревожит, мистер Ноулвилл. Мне было шесть лет, когда их яхта потерпела крушение. Но не будем об этом. Я хотела спросить: вы подчиняетесь установленным вашим отцом правилам и его приказаниям?
— Странный вопрос. А куда же мне деваться? Ведь он глава семьи.
— И отец распоряжается вашими финансовыми средствами?
Ноулвилл поджал губы и остановил экипаж.
— Я не обсуждаю финансовые вопросы с молодыми леди. Джентльмены так не поступают. Давайте оставим эту тему.
На мгновение Элинор растерялась, не зная, рассердиться ей или рассмеяться. Не очень-то приятно, когда потенциальные женихи критикуют твое поведение, ведь обычно эта категория джентльменов готова простить все, что угодно. И тот факт, что Роджер, по существу, прав, отнюдь не улучшал ее настроение.
— Если этот разговор вам неприятен, то не лучше ли отвезти меня домой?
Он кивнул.
— Полагаю, вы правы. Я так и сделаю. Осмелюсь заметить, миледи, что вам сегодня, наверное, немного нездоровится. Выпейте чашечку мятного чая, вздремните, и вам станет гораздо легче.
Элинор едва удержалась, чтобы не возвести очи к небу. Видно, с ней действительно что-то не так. Ни одна женщина в здравом уме не стала бы подвергать сомнению роль главы семьи и интересоваться, имеют ли его сыновья свободу выбора и финансовую независимость.
Оба они не проронили ни слова, пока экипаж не остановился перед дверью ее дома. Как только Стэнтон помог ей и Хелен сойти на землю, Ноулвилл попрощался, прикоснувшись к полям шляпы.
Элинор, едва кивнув ему, вошла в дом и поднялась наверх.
— Что-то ты быстро вернулась, — удивился Закери, высовывая голову из бильярдной.
— Да, наверное. Я сделала ошибку, задав ему один прямой вопрос.
Ее брат сделал шаг навстречу.
— Какой же?
— Не беспокойся, пожалуйста, ничего скандального. Речь шла о власти и свободе.
— Боже милосердный, Нелл. Предполагается, что леди должны разговаривать о погоде и о том, кто за кем ухаживает, а не заниматься философскими изысканиями на тему свободы личности.
Она поморщилась.
— Это не совсем так. И ответить мне он толком не смог, а лишь посоветовал выпить мятного чая и вздремнуть.
Закери рассмеялся.
— Если бы я дал такой совет, ты бы мне наверняка подбила глаз.
— Оба глаза. А теперь оставь меня в покое.
— Слушаюсь, миледи.
Но прежде чем он исчез за дверью, Элинор вспомнила о своем обещании относительно сопровождающих.
— Зак? — окликнула она.
Ее брат снова показался в дверях.
— Слушаю тебя.
— Ты сможешь сопроводить меня сегодня на ужин к Голдсборо?
— Час от часу не легче. Ну, разумеется. Элинор уперла руки в бока.
— Ты чем-то недоволен?
— Ничем. Просто я собирался пойти в «Сосайети» поиграть в фараона, но могу отложить это до завтра.
В дверях появилась еще одна голова, очень похожая на первую, только светло-серые глаза были с зеленым отливом.
— Я тебя отвезу. Она кивнула.
— Спасибо, Шей.
— Он вызвался сопровождать тебя только из-за кухарки Голдсборо, — заметил Закери.
— Что? — Приподняв брови, Элинор взглянула на среднего брата. — О ком ты говоришь?
