Саша сидел на стуле, смотрел на непонятную Катю, и по его телу пробегало самое древнее и самое сильное чувство, ощущаемое человеческим существом – страх! Низменный и жуткий страх. Перед ним сидела совершенно непонятная ему личность не личность, человек не человек, черт не черт… Что-то жуткое и неизвестное. Такое он не знал и никогда не видел. Глаза у Кати стали темными до черноты… зрачки сузились, и ему показалось, что сузились до кошачьей поперечной щели. Губы сжались в комок нервов, и даже округлые щеки втянулись, обрисовав скулы. От нее повеяло холодом какого-то пыточного подвала. Саша невольно отстранился и стал как бы со стороны, сдерживая откуда-то пробившуюся дрожь, рассматривать незнакомое существо.
«А она меня не грохнет? – стукнуло в виски, – а то замочит не моргнув глазом во цвете лет… Буду жертвопринесенным… Тем более, что документы на квартиры уже у нее. Сейчас откроет дверь, войдут пару мордоворотов и не станет меня в этом Мире навсегда…»
– А она ведь не такая, как все. – Катя стала говорить фразы тихо и медленно, как театральный монолог. Они нанизывались на Сашу, как на шампур, и сковывали ему руки, как обручем. – Алла с самого детства знала это. Просто ее с детства затуркали всякие правила и уставы. А какие правила могут быть у вольной птицы? Она живет, как хочет. Летит, куда хочет. Никакие границы для нее не существуют и никакие законы, ни на какой бумаге не написаны. Так и она должна быть вольная! Она же человек! Личность! Человек, и Личность внутри его, растет, умнеет, раз от разу совершенствуется, постигает новые истины, открывает новые возможности и законы! Нет преград, которые остановили бы его… Личность хочет отступиться от всех правил и условностей. Она хочет Силы, много Силы, хочет Власти. Именно Власти!!! Я тоже много чего хочу, и никакой Бог мне этого не сможет дать! Только Великое Зло владеет Миром и может дать мне все!!!
Саша медленно сполз со стула и боком, боком подался в комнату. Катя его не видела. Она смотрела сама в себя и с таким воодушевлением говорила текст, что казалось какой-то зомбированной личностью, но не Катей. Саша сел в комнате на диван и затосковал. Он не знал, что делать дальше. Если Алла стала такая же зомбированная и странная, как сможет он объяснить ей, что есть черное, а что белое? Тем более, что он и сам это плохо понимал. Правда, уже не совсем плохо, но не до конца хорошо.
Придется поехать с ней к Алле и этим каким-то там непонятным людям с больши-и-и-ми возможностями.
«Я должен их переубедить или хотя бы во всем разобраться, опираясь на их знания. Надо же что-то делать!» – решил Саша.
– Только бы самому не попасть в подопытные кролики для гипноза… – сказал Саша сам себе под нос.
Из дома вышли около трех, потом долго ехали на такси непонятно куда. Катя все законспирировала до шпионских страстей. Вначале ехали на одной машине, потом пересели в другую, зайдя для этого почему-то за угол, и поехали за город. Снег уже почти растаял на дорогах, и только по полям грязно-серыми блямбами объяснял время года. Эти пятна белели на фоне темной земли и казались издалека хлопьями оседающих сливок в кофейном, прозрачном стакане, и даже чем-то нереальным. Саша чувствовал себя, как на съемках детектива с погонями и филерами… Все тоже казалось нереальным, как будто было не с ним, а с каким-то героем из вестерна, а он тут посторонний, случайно попавший в кадр и вот-вот должен из него выйти, пропасть. Но они ехали по этим полям, и он никуда не пропадал…
Потом въехали в небольшой загородный поселок, пристроенный к деревне, и подъехали к высоченному забору.
«Да! – подумал Саша. – Перестройка только-только стала набирать силу, а некоторые «товарищи» уже, видать, давно перестроились. Или отстроились! Вона какие заборы, да и хоромы, видать, будут нехилые…».
«Нехилые хоромы», правда, были достаточно веселенького вида, хотя и смахивали на замок, но не были такими средневеково-мрачными, какие он ожидал увидеть. Хоромы плавно выехали из-за поворота, когда аллея из здоровенных дубов закончилась, и оболванили своими размерами его понимание.
«Зачем было ездить в какую-то Венгрию, когда и тут замки будьте нате выросли, как грибы, на не хиленькой территории земли, если дом сходу не просматривается, а только из-за угла длинной аллеи с загогулиной. А дубы-то старые! Это что, значит, все это уже давно было построено? Значит, вся эта подобная мистика еще с до перестроечных времен?» – опять подумалось и уже совсем нехорошо…
