Шли по длинному коридору, увешанному старинными портретами и уставленному антикварной мебелью, лысый впереди и они за ним по очереди. Саша вертел головой от любопытства. Вид внутри точно напоминал старинные замки, которые показывают в киношках. Саша прожил всю свою жизнь в современных обстановках. У родителей в хате, а на гастролях в гостиницах. У друзей были стандартные хрущебные условия квартир в большом городе. Это было привычно. А здесь было совсем непривычно все, что он видел. Слишком вычурно, широко, высоко и дорого. Так дорого, что даже ему, полному дилетанту, было понятно – это место построено для проживания элиты или еще каких-то сильно приближенных к верхам людей на о-о-очень большие бабки.
Пришли в большую комнату, напоминающую кабинет. У одной стены был огромный, в рост человека, камин. Сашу передернуло внутренне. Ему показалось, что сейчас из камина посыплются гробы с покойниками, которые, ударяясь о землю, встанут все во фраках, а дамы нагишом. Он посмотрел на Аллу. Она напомнила ему в профиль то ли ведьму, то ли дубликат косоглазой Маргариты плохого качества. Но вид у нее был такой гордый, что читалось: «Знай наших!» Показуха ее лица была нацелена явно на Сашу. Он почувствовал это подкоркой. Катя перестала дурацки улыбаться и сразу потеряла свой наносной шарм и наигранную жизнерадостность. Как будто из нее выпустили воздух. Сейчас она была похожа на сонную покойницу.
– Милости прошу, – сказал этот, «типа Азазелло», и указал на кресла. Саша сел в одно, Алла уселась в другое кресло, а оба представителя секты остановились напротив. Оба кресла, в которых сидели Саша и Алла стояли у огромного письменного стола с одной стороны. Мужчина и Катя прошли за стол с другой стороны и уселись в два еще больших, прямо огромных кресла со спинками. Лица их, слава Богу, тут же оказались в полутени и Саше стало легче от понятия того, что мрачные глаза толстомордого не так явно будут сверлить его душу. Он осмотрелся по сторонам. Два окна были сильно задрапированы темными, плотными шторами, отчего в комнате поселился полумрак. Стены украшали огромные картины со всевозможно историческими густонаселенными сюжетами. И с голыми бабами и мужиками, и с одетыми в очень дорогие, старинные одежды, и в коронах, и так. Они были, наверное, из разных мифов. Еще висело много пейзажей с лугами, кучерявыми деревьями и коровами. Он видел такие только в музеях. Правда, если честно, то он и был-то только в одном. В Русском музее в Питере, да и то туда его затащила очередная поклонница однажды и с похмелюги.
Вся мебель в кабинете была старинная, обтянутая дорогим, шелковым темно-бордовым пан-бархатом. Когда-то давно Саша по великому блату доставал себе такой же пан-бархат на концертный костюм и отвалил за отрез жуткие лавэ. Он погладил бархат рукой, чтобы удостовериться.
«Да. Это тот же вариант. Вот тебе и пожалуйста. Ты на костюм с натугой собирал, а тут у народа задницами протирают…» Ему так затосковалось по своей гастрольной, простой жизни без вычурностей и примочек, когда баб навалом, выпивки как грязи, зрители выли от счастья и лезли за автографами. У него вдруг появилось такое чувство, что это все было в какой-то совсем другой жизни. Она, та его жизнь, сегодня казалось ирреальной и изначально невозможной. Как будто так на свете белом не бывает. Но ведь было же, было! «Я домой хочу, к маме в украинскую хату!» – захотелось крикнуть очень громко.
Вошла очень молодая и очень красивая девушка с подносом и молча поставила перед ними кофе в чашечках со сливками, как любил Саша, да и Алла, и большую кружку с чаем перед этим «Азазеллой». Еще на столе образовалась ваза с конфетами, печеньем и выпечкой. Когда девушка ушла, толстомордый заговорил:
– Мне очень приятно, что Алла, наконец-то, представила вас нам, – гордо начал незнакомец, делая своим скрипуче-козлиным голосом всевозможные торможения на трассе, как плохой водитель. – Позвольте представиться. Меня зовут Марк Абрамович. Я возглавляю Московскую ложу Всероссийского отделения нашего ордена.
– А что, ваш орден действительно существует? Это и правда не сказки? В нашей современности, как шутили наши знаменитые актеры, когда звездные корабли бороздят небо, есть какие-то ордены? Даже не верится!
– Еще как есть! Вот мы перед вами, живые и во плоти!
– И что, этот орден масонский или, как сказал мне Катя, намного круче? Тогда что он есть?
– Он действительно намного круче, и я вас приглашаю занять место рядом с нами.
– Вы хотите, чтобы я вступил в ваш орден?
– Вот именно!
– Но он же наверняка имеет какой-то устав, историю. Членов. Он что-то из себя представляет. Ведь так?
– Разумеется так.
– Но я ведь не только мало понимаю в обыкновенной религии, христианской, но и в остальных ничего не смыслю.
– Но есть в вас самое главное, что нас устраивает. Это то, что вы еврей. И это прекрасно! Это-то нас и устраивает. Дело в том, что мы организация для евреев и состоим мы тоже из евреев. Так что вы наш.
– Зачем вам нужен такой безграмотный тип, как я.
