Кто-то тряс его за плечо. Саша подскочил прямо на ноги и стал отбиваться руками во все стороны. Ему только что приснилось, что его одели на большущий шампур и волокут к огромному костру. Вокруг скачут дикари в одеждах из перьев и листьев. Впереди всех бежит Алла и в руке у нее опахало из страусиных хвостов. Около него, сбоку семенит Давид и поет религиозные песни своим высоким, красивым голосом. У костра стоят четыре «мальчика» в черных длинных плащах, дружно расставив ноги и скрестив на груди руки. Вместо лиц у них маски, как у клоунов на полках у Аллы. Носы свесились очень большими крючками, нависнув над клоунскими красными лакированными, толстыми губами, растянутыми в ухмылке, а на головы, прямо сверху, на волосы, надеты черепа. Глаз не видно вообще. Саша болтается на шампуре и чувствует его внутри себя, как он проткнут через задницу и выходит из него под подбородком, от этого ему очень неудобно, потому что мешает челюстям громко кричать. От этого звук еле слышный, а сами челюсти все время мелко стучат и трутся о шампур. Звук получается, как из пустой бочки, по которой внутри скребут здоровенным ножом…
– Саша, Саша! Это я, Владимир Михайлович! Очнись! Але! – Михалыч пытался поймать Сашу за руки.
Саша перестал махать руками и осмотрелся. Он стоял у Михалыча в кабинете, мирно горела настольная лампа, было тепло и уютно. Он вздохнул с придыханием в себя.
– Мне сейчас такой страшный сон приснился! Ужас! – выдохнул он.
– Все! Я все сделал. Сочинил! Поехали. Мы их оформили в Прокуратуре, как террористическую организацию. А у нас теперь с террором ой как строго. Надвигается вторая война в Чечне, нас ждет большая встряска. Разные мелкие и крупные группировки зашевелились, считай, что нам повезло. Мы этих субчиков под шумок свинтим! Ты дорогу помнишь?
– Не очень. Но я взял телефон у Володи. Мы сейчас ему позвоним и уточним…
Было около часу ночи, когда машина с Сашей, Михалычем и еще каким-то мужчиной в штатском подъехала к поселку со стороны деревни. Там уже стояло две бортовые, военные машины, заметные с того места, где остановился джип Михалыча. Они вышли из джипа у третьего дома от края деревни. Там их ждали Володя и Степаныч.
Вот деду не спится! А с другой стороны, и я бы не уснул, – мелькнуло в голове у Саши.
– Ну что тут у вас. Докладывайте, – сказал Михалыч Володе строго.
Володя подтянулся, как в армии, и почти по уставу четко отрапортовал:
– Вокруг дома выпустили четырех собак. Здоровенных волкодавов. Все прибывшие находятся внутри. Народу, судя по машинам, много, но очень тихо. Ни музыки, ни голосов, ничего не слышно. Свет горит только в двух окнах первого этажа, в одном из крыльев. Похоже на кухню. Там какие-то люди явно готовят. И за дверью крыльца свет тоже горит, похоже, что там прихожая. Наверное, там сидит охрана. В остальных помещениях гробовая тишина. Как будто в доме больше никого нету. Я с большого соседского дерева рассмотрел все в военный бинокль.
– Молодец. Интересно, куда же они все подевались? А на участке охраны не видно?
– Нет. Но я думаю, что у них по периметру камеры, – сказал Володя.
– А тогда почему меня не заметили? – спросил Саша. – Я так откровенно бегал по участку вдоль забора?
– Может, они тебя и видели, но не успели отреагировать очень быстро, а может, камеры включили позже? – высказал предположение мужчина в штатском. – После того, как гости спустились в подвал. У них там наверняка есть подвал. – А вы что скажете? – обратился он к Саше.
– Во всяком случае, лестница вниз вела с первого этажа и лестница не подвальная. Добротная, дубовая и полированная. Значит, цокольный этаж точно есть, – высказался Саша.
– Похоже, что так. Там должно быть не меньше человек ста! А где они, если окна не светятся? Только под домом. Территория дома метров двести квадратных, если не больше, только первого этажа, значит и внизу столько же. Там много народу может поместиться. – Володя задумчиво смотрел в пространство. – Они нам уже давно были очень подозрительные. Всей деревне. Но они с местными ментами дружат крепко. К их резиденции уже давно никто не приближается. Все боятся. Между прочим, у нас периодически люди в поселке пропадают. В этом году два мужика растворились в никуда. Мы думали, они в Москву подались, но потом московские родственники приезжали их разыскивать. Так что, как в воду канули. Мы на этих сволочей грешим.
– И сколько в общей сложности пропало?
– Эта хоромина здесь стоит уже лет тридцать. Раньше мы как-то не замечали, а последнее время пару-тройку человек в год пропадают. Да-а-а-а!
– А что же молчали? – зло спросил штатский.
– А кому скажешь? Ментам? Или еще кому?
– А заявления писали?
– Ну, писали. Только толку ноль. В прошлом году мой двоюродный брат пропал с концами.
– Милок! – встрял дед Степаныч, теребя штатского за рукав. – Я самолично писал и в Москву отвозил дубликат. Тихо! Никому не надоть.
– Хорошо! – чеканно сказал Михалыч, ставя точку разговорам. Давайте ближе к теме. Что там у нас с контингентом?
– Две машины спецназа из группы «Альфа» стоят готовые. Ждут указаний.
