– Наверное, да. Потому что никто не рыпнулся, как сообщили альфовцы. Сейчас посмотрим, что у них там. – Михалыч чуть ли не локтями расталкивал идущих навстречу людей в камуфляже и полуголых дам в вырезах и украшениях. Они так резко контрастировали друг с другом, что было смешно. Наконец Михалыч первым втиснулся в зал. Оказалось, что это было что-то типа столовой, без окон и дверей, но стены очень красиво задрапированы шелковыми тканями, толстыми и с шикарным рисунком, придавали залу изысканную пышность. Все стены также были утыканы свечами, только столы, задрапированные по краям пышными складками и украшенные собранными в букетики атласными лентами, стояли двумя рядами во всю длину и тоже были украшены цветами в разномастных вазах и остатками шикарного ужина. Тут тебе и крабы, рыбы, икры, мяса всех сортов и поросенков несколько штук уже потерзанных и всякой другой снеди видимо-невидимо. Еду разбавляли бутылки всех мастей и калибров. Саша отродясь не видел столько разного спиртного оптом…
В одном углу стоял огромный буфет, старинный и резной, на нем тоже преобладала еда и питье, во втором углу стояли мужчины, каким-то сплоченным коллективом. Вид у них был нашкодивший. Некоторые тоже были полуодеты, а некоторые во фраках, но босиком. Они тоже имели обкуренно-гипнозный вид, хотя и не очень понимали, в чем провинились. В конце этого зала находилась распахнутая дверь. В проеме стоял наш мужик в штатском и усиленно махал рукой. Михалыч проскочил весь зал со столами в один прыжок и очутился прямо в двери. Тут он резко тормознул, прямо на входе и Саша вписался ему в спину. Саша поднял глаза и ужаснулся увиденному. Все было еще так, как оставили штурмующие ребята, потому что прошло всего несколько минут, как они вломились в этот полутемный зал, снеся запертую дверь большим бревном, которое лежало тут же.
Все это странное помещение было слабо освящено свечами. Дальняя половина его находилась как бы на возвышении, типа сцены, на ней стоял длинный стол, застеленный атласным покрывалом темно-темно-бордового, почти черного цвета. Стол упирался своей узкой стороной в угол. На столе что-то стояло или лежало, было не совсем понятно. Прямо над столом, на подставке у стены, стояло какое-то страшилище с рогами, большущего размера. Саша обалдел!!! В углу, во всей своей красе скалил зубы козлиная сволочь из Аллиной книги. Над ним латинскими, большими буквами полукругом было выведено «Бафомет». Теперь Саша на всю жизнь запомнит эту козлиную рожу, уже с названием. Вокруг него горели черные свечи и дымили саженной копотью. Стены тоже были слабо освещены такими же свечами и разрисованы странными символами, типа иероглифов, а также фашистскими свастиками, кругами со звездами внутри и прочей мурой. Первая половина большого зала была ниже уровнем на ступеньку. Там молча, вдоль стены, стояли трое мужчин во фраках без каких-либо движений. Как будто тоже были под гипнозом. В самом центре нижней части зала на полу была нарисована точно такая пентаграмма, которую видел Саша все в той же дьявольской Аллиной книге. Армагеддон. В самом центре пентаграммы стоял перевернутый вверх ногами крест, вделанный в пол. На кресте, головой вниз, висела совершенно нагая Алла. У Саши похолодело внутри от ужаса увиденного, а сердце сильно забарабанило в груди, пытаясь выскочить. Она не подавала признаков жизни. На всем ее теле были нарисованы бледно розовой жидкостью какие-то символы. Ноги были привязаны к основанию креста, если бы его поставить нормально. Руки были разведены в разные стороны и тоже привязаны за перекладины. Под крестом, прямо под Алой, стоял кубок, похожий на серебряный, с какими-то гравировками. На вид очень тяжелый и увесистый. В нем была какая-то темная жидкость.
«Неужели это ее кровь? – в ужасе подумал Саша. – Вот это да! Иисус Христос вверх ногами. Боже мой, какой ужас!!!»
Волосики на его теле зашевелились самым натуральным образом, а под желудком пробежал холодок, сжимая его спазмой…
Он тут же застеснялся своих мыслей про Иисуса и окончательно перепугался внутри. Алла не двигалась. Она висела, как тряпка или кукла, без движений, без шевеления, без всего… Волосы казались мокрыми. Они свисали вниз сосульками и производили впечатление грязных и замусоленных. Не было понятно, жива она или нет, волосы мешали рассмотреть лицо, потому что часть из них налипло на него. Это не давало возможности увидеть, дышит или нет. Михалыч, а следом и Саша, с двух сторон бросились к кресту. Михалыч по-деловому и профессионально тут же схватился за пульс на руке, привязанной к перекладине, а Саша стал отодвигать волосы с лица. Лицо имело синюшный оттенок, как у покойника. Через всю шею шел неглубокий надрез. Из него сочилась кровь, но не очень сильно. Это она капала в кубок с двух сторон лица, в основном за ушами, и стекала по волосам, отчего само лицо было чистым, не испачканным кровью. Казалось бы, что Алла спит, если бы лицо не было перевернутым, отчего щеки обвисли в другую сторону, а нос распух. Это было неприятно.
